Юрий Морозов (разные издания)


Ю. Морозов - "Представление"
Звукорежиссер Ю. Морозов. Редактор И. Рябова

В одной из статей американский критик назвал Бориса Гребенщикова "отцом русского рок-н-ролла". Что ж, если принять эту терминологию, то в "деды русского рока" вполне можно записать сорокалетнего Юрия Морозова из Ленинградского Рок-клуба.

С конца 60-х и по сей день Юрий занимается своим любимым делом - звукозаписью. Сочиняет музыку и записывает. Таким образом, к сегодняшнему дню у него набралось шестьдесят сольных альбомов. Увы, до сих пор фирмой "Мелодия" выпущен только один - "Представление".

Задолго до первого альбома АКВАРИУМА, вышедшего в 1976 году, Юрий Морозов записал свои первые магнитофонные опусы: "Ретроскоп", "Босяки", "Земля Гномов", "Обломки", "Сон В Красном Тереме", "Вишневый Сад Джимми Хендрикса", "Магнифико", "Голгофа", "Остров Афродиты"... От альбома к альбому качество записи улучшается (первые были еще в моно-варианте). Все более насыщается звуковое полотно. Юрий сам играет на нескольких инструментах, а при необходимости пользуется помощью друзей-музыкантов. Появляются концептуальные альбомы, а не просто сборники новых песен. Музыка становится для Морозова своего рода дневником души. Он экспериментирует и с русским фольклором, и с поэзией разных времен и народов, записывает много инструментальной музыки. В то же время нельзя сказать, чтобы имя Юрия Морозова пользовалось особой популярностью. Конечно, он не имел возможности все эти годы широко пропагандировать свои произведения, однако известны же примеры того же АКВАРИУМА или ЗООПАРКА, или бардов, ленты которых благодаря домашним магнитофонам опоясали всю страну. С записями Морозова такого не произошло... Почему?

На этот вопрос, по-моему, отвечает диск "Представление", где Юрий Морозов собрал и старые и новые песни. Превосходная звукорежиссура альбома, выверенные рукой мастера аранжировки, сочное звучание инструментов, широкая и яркая мелодичность, нестандартный вокал. И в то же время - некая отстраненность. Морозова заботят темы вечные, поиски высшей истины, высокого назначения человека. Вот и прекрасно! - скажете вы. Но сегодняшнему слушателю явно не хватает в его песнях дыхания жизни, кровоточащих ран. Как мне кажется, дело именно в этом.

Диск "Представление" - это рок, но если быть точным, это камерная рок-музыка. На пластинке "Представление" Морозов един во многих лицах - он поэт, композитор, певец, мультиинструменталист, наконец. Звукорежиссура - теперь его профессия. Когда-то был инженером, а в начале 1980-х устроился работать техником на Ленинградскую студию грамзаписи. Нет-нет, он не злоупотреблял служебным положением - по-прежнему записывал свои альбомы дома, а на работе познавал технику многоканальной записи. В конце концов ему помог случай, но, собственно, почему случай, если все шло к тому. Дело было так. Во время записи пластинки группы ЗЕМЛЯНЕ неожиданно попал в больницу маститый звукорежиссер Ленинградской студии Виктор Динов. И - выручил Морозов! А на запись пластинки АВГУСТА его уже пригласили сами музыканты. Только с Морозовым захотела работать и группа ДДТ, недавно закончившая свой первый диск.

Итак, дебют! Пусть запоздалый, но интересный! Будет ли продолжение? В аннотации к собственному альбому "Ночной Певец" (1982-1983 гг.) Морозов писал: "И снова - альбом. Как они все надоели мне, проклятые! Словно какие-то музыкальные бесы по временам овладевали моей душой, и, забывая обещания, тысячи раз даваемые самому себе: больше не играть, я снова брался за гитару. И говорил себе: бесы, прочь! Терзайте лучше членов рок-клубов! У них крутые нервы, жажда славы, а мне зачем все это?"

Но ведь он поет и пишет до сих пор! Значит, есть вещи поважней карьеры...

"Мелодия" №1'1989


Эксперимент длиною в жизнь

Юрий Морозов - "Красная Поляна"
Редактор А. Бурлака

Году этак в семьдесят пятом или, может быть, немного позже, мне в руки попалась затрепанная магнитофонная лента, на одной стороне которой - как сейчас помню - был записан блэксэббэтовский "Саботаж", а на другой - нечто неизвестное, но в высшей степени неожиданное и любопытное: вязкий и мощный хард с прямолинейной, но вполне уверенной ритм-секцией, щедрой блюзовой гитарой, гармоникой и - неслыханное дело - совершенно русским вокалом! Нельзя сказать, чтобы тогда никто не пел на родном языке - пели вовсю: Рекшан, Корзинин, Ильченко, Данилов с Барихновским уже сделали себе имя, опираясь исключительно на репертуар собственного сочинения. Однако эта запись, во-первых, абсолютно точно не принадлежала ни одному из лидеров тогдашнего "сайгонского" хит-парада, а во-вторых, была явно сделана в условиях профессиональной студии. Вот в чем был весь фокус! До тех пор техническое оснащение наших рокеров оставалось на уровне бытовых "Яуз" или "Комет", при помощи которых отдельные смельчаки пытались - путем многократного переписывания с магнитофона на магнитофон - записывать доморощенные альбомы, качеством сравнимые разве что с первыми опытами Эдисона. На таинственной же пленке звук был, можно сказать, пластиночно-респектабельный.

"Кто это?" - спросил я через несколько дней, возвращая пленку ее владельцу. "А ты разве никогда не слышал? - он недоуменно покачал головой. - Ну, ты даешь. Это же Морозов!" Дальнейшие расспросы ничего не дали: приятель плел что-то невразумительное про психоделию, буддизм, "Эбби Роуд", американские струны, но решительно ничего - даже имени - не смог добавить к фамилии загадочного автора.

Припомнив всех известных мне Морозовых, я долго гадал, но так и не решил, кто из них, хотя бы в принципе, мог писать подобные песни, после чего утвердился во мнении, что приятель мой по обыкновению что-то напутал. Однако не прошло и года, как ручеек магнитоиздата принес на мою полку еще одну катушку, на которой автор был указан с большей определенностью. Звали его Юрий Морозов.

Разница между двумя этими альбомами была огромной: если в первом из них на тяжелые гитарные риффы ложились готически-мрачные тексты, напоминавшие нечто среднее между "страшными" историями Гоголя и иррациональным миром рассказов Кафки (позже я узнал, что этот цикл носит название "Свадьба Кретинов"), то второй представлял собой серию романтико-лирических зарисовок, звучащих акустически прозрачно и безыскусно. И в то же время их объединял какой-то общий дух, художественная манера, характерный вокальный стиль. Позже, услышав другие работы Морозова - инструментальные пьесы, электронные коллажи, сборники всевозможных стилизаций и традиционные рок-альбомы - я понял, что все они объединены не столько набором стилистических приемов или излюбленных авторских штампов, сколько особым мировоззрением, мироощущением, взглядом на природу вещей.

Во второй половине семидесятых, когда ленинградская рок-сцена переживала не лучшие в своей истории дни, испытывая, с одной стороны, сильнейшее воздействие поэтического и музыкального стиля МАШИНЫ ВРЕМЕНИ, а с другой разлагающих соблазнов профессиональной эстрады, альбомы Морозова оказались одной из немногих констант, сохранявших независимость взглядов и суждений от массовых поветрий, конъюнктуры и моды.

Его творческая биография в известном смысле уникальна и являет собой своего рода эксперимент, в котором он являлся одновременно и исследователем и объектом исследований.

Рок-музыкой Юрий Морозов, как и большинство его сверстников, заинтересовался в середине шестидесятых, услышав по радио песни БИТЛЗ. Как и все, начал играть на гитаре, пытаясь повторить их. Почти сразу он пришел к мысли, что можно не только слепо копировать блистательные оригиналы, но и создавать что-то свое. Сначала он пробовал придумывать русские тексты к мелодиям Леннона и Маккартни, потом появились и целиком собственные песни - простенькие, в меру наивные и возвышенно-романтичные, как и вся та эпоха рок-революции.

Где-то в конце шестидесятых Юра собрал свою первую группу, за которой (очевидно, благодаря соответственному имиджу) закрепилось имя БОСЯКИ. БОСЯКИ прошли традиционный путь от самопальных инструментов и круглосуточных репетиций "восемь дней в неделю" до курортных кафе и танцплощадок, пока в 1971 году не распались по причине окончания школы и частичного повзросления.

Еще тогда Юра Морозов начал от случая к случаю записывать свои музыкальные опыты на пленку. Сама по себе эта идея не нова: большинство групп бережно хранит записи своих лучших концертов и репетиций, но именно Морозов одним из первых в отечественном роке подошел к процессу звукозаписи не как к простой механической фиксации определенного музыкально-поэтического материала, но как к самоценному творческому акту. Именно в его работах первой половины семидесятых начало проявляться то, что принято называть "альбомным" или "концептуальным" мышлением, когда характер записи отдельных номеров, аранжировочные приемы, вокальная техника, даже подбор и порядок расположения песен определяются неким общим замыслом, сквозным сюжетом или главной идеей альбома в целом.

В 1971 году Морозов переехал в Ленинград и взялся за дело основательно. От альбома к альбому совершенствуя исполнительское мастерство, набираясь опыта студийной работы (студию он, разумеется, соорудил сам, пользуясь бытовыми магнитофонами и ассортиментом магазина "Юный техник") и открывая для себя новые пласты мировой музыкальной культуры, Юрий к концу десятилетия создал свою достаточно характерную и индивидуальную манеру, которая и делала узнаваемой любую его работу. Пытливый исследователь звука, Морозов по многу раз перерабатывал свои номера, трансформируя их в соответствии со всякий раз новыми аранжировочными идеями. Любопытно, что некоторые его песни и инструментальные пьесы входят в разные альбомы в различных версиях - таким образом, "в дело" шло все, что он записывал как в студии, так и на редких концертах, которые давал в середине семидесятых (в 1975-76 гг. он работал в составе популярной ленинградской джаз-рок-группы НУ, ПОГОДИ!, где, по иронии судьбы, сменил Александра Ляпина, а чуть позже собрал собственное трио, с которым в июне 1977 года последний раз вышел на сцену). К сожалению, более чем скромное техническое оснащение большинства концертных выступлений самодеятельной рок-сцены, а как следствие, невозможность донести до слушателя свою музыку в неискаженном виде, быстро охладили его интерес к "живым" концертам и надолго увели в сторону от основного русла развития ленинградского рока.

На долгие десять лет Юра укрылся за стенами студии - это было тем проще, что к тому времени Морозов начал работать на студии Ленинградского отделения фирмы "Мелодия" в Государственной Капелле - и с головой ушел в собственное творчество, время от времени удивляя слушателей своими новыми работами, раскрывавшими его интерес то к поэтам средневекового Китая (альбом "Китайская Поэзия", 1980), то к индийским философским учениям ("Брахма Астра", 1979), то к евангельским сюжетам ("Евангелие От Матфея", 1981) или русскому фольклору ("Три Русских Песни", 1981). В тот же период Морозов создал лучшие, на мой взгляд, свои альбомы - "Песни О Жизни И Смерти" (1981), обращающиеся к вечным вопросам мироздания и трактующие их с довольно неожиданных порой точек зрения, а также "Легенду О Майе" (1981), в которой апокалиптические видения грядущей ядерной катастрофы противопоставлены идеалистически-наивным, но симпатичным шестидесятническим идеям о единении человечества через музыку.

Не будет преувеличением сказать, что до появления Ленинградского Рок-клуба (1981) и установления практики ежегодных рок-фестивалей (1983) Морозов был одним из крупнейших авторитетов в отечественной рок-культуре. Его творчество повлияло на становление многих ныне известных музыкантов, а также предвосхитило возникновение столь важного социокультурного феномена как "магнитофонный бум" начала и середины восьмидесятых. Активизация следующей волны рок-движения и деятельности "независимой" студии "Антроп" (создатель которой Андрей Тропилло ныне является директором Ленинградской студии "Мелодии") ослабили интерес к новым работам Юрия Морозова, а его сознательная изоляция от рок-движения усложнила их попадание в контекст современной "магнитофонной культуры".

Альбомы Морозова середины восьмидесятых ("Мир Иной", "Ауто Да Фе", "Антилюбовь", "Золотой Век") - это, как правило, глубоко личные, интроспективные исследования собственного "я" художника. Кстати, именно работы этого периода были представлены на первой, выпущенной "Мелодией" пластинке Юрия "Представление" (1988).

В этот период он все чаще заявляет о себе не только как музыкант, но и как звукорежиссер. Опыт, приобретенный в работе над собственной музыкой, помог в поисках звучания для альбомов других исполнителей. В разное время он записал на "Мелодии" пластинки ДДТ и ЯБЛОКА, ТАМБУРИНА и ОБЛАЧНОГО КРАЯ, ДЕЛЬТА-ОПЕРАТОРА и АВГУСТА, а также участвовал в записи магнитофонных альбомов Николая Корзинина, групп ПОЧТА, ПАУТИНА и т. д.

Новый поворот в его жизни произошел летом 1987 года, когда во время Первого видео-фестиваля "Рок-87" состоялось его возвращение на сцену. После серии концертов, в которых ему аккомпанировали музыканты молодой группы ПОЧТА, он нашел подходящую компанию в лице группы ДДТ. Сопровождаемый ее блестящей ритм-секцией (В. Курылев, И. Доценко), Морозов начал гастролировать во многих городах страны, убедительно доказал, что его рано снимать со счетов. Он записывал новый материал в студии и сорвал аплодисменты у аудитории Шестого Ленинградского рок-фестиваля на Зимнем стадионе в июле 1988 года. В то же время Юра стал одним из героев документальной ленты режиссера Петра Солдатенкова "Игра с неизвестным".

В 1988-1989 гг. Морозов, вновь отказавшись от электрической программы, много работал с акустическими гитарами и дуэтами, а в конце 1989 года, после выступления на фестивале журнала "Аврора", собрал свой нынешний бэнд: Виктор Михеев - бас, Вадим Курылев - флейта, гитара и Сергей Агапов - барабаны, перкуссия. Весной 1980 года вышел его второй "официальный" альбом "Смутные Дни". Кроме того его дискографию пополнили несколько кассет, выпущенных фирмой "Антроп". В ближайшее время ожидается выход еще двух пластинок маэстро: "Красная Тревога" представит слушателям его последние работы, а "Идиотека" познакомит с наиболее интересными номерами середины семидесятых.

Одним словом, новые волны приходят и уходят, а рок-н-ролл остается. Старая гвардия отечественного рок-движения еще полна сил и идей, у них в активе опыт и мастерство, а это, что ни говори, очень и очень немало.

Андрей БУРЛАКА
"Мелодия" №4'1990



Юрий Морозов - "Идиотека"
"Антроп", 1991
(Записи 1976-87 гг.)


Сборник, составленный по принципу "старое, но золотое". Из своих более чем полусотни альбомов Морозов сумел сколотить крепкую, плотную пластинку. Музыкальная однородность пластинки тоже говорит в ее пользу - в основном это мягкий хард-рок в духе DEEP PURPLE. Кстати, интересно отметить, что некоторые вещи Морозова (например, "Зов Неба") удивительно похожи на песни свердловского ТРЕКА, написанные в самом начале 80-х. О взаимном подражании не может идти и речи, но то, что десять лет назад музыканты во всех уголках нашей страны ориентировались практически на одни и те же образцы - факт. "Идиотека" - редкий случай услышать русский рок середины 70-х.

О. КОМНАТНЫЙ
"Рок-Хроника" (Свердловск) №06(09)'1991



Юрий Морозов - "Странник Голубой Звезды"
Антроп

Юрий Морозов - "Вишневый Сад Джими Хендрикса"
Cobweb Records

Юрий Морозов продолжает выпускать на виниле свои некогда подпольные альбомы, всего же его дискография насчитывает около 60 наименований. "Вишневый Сад Джими Хендрикса" уносит слушателей в 1973 год, когда и производилась запись альбома, с помощью бытовых магнитофонов "Юпитер-201 стерео" и "Айдас-19 м". Еще Юрий использовал такие приборы собственного производства как ламповый микшер, кольцевой ревербератор и прочие (см. обложку пластинки). Не стоит подвергать традиционному рецензированию архивное, раритетное сочинение, дающее возможность кому-то - вспомнить, а другим - ощутить заново своеобразную духовную атмосферу тех лет, когда вопреки унылой реальности казенного социума в рок-среде происходило активное приобщение к хиппистским идеям. Кроме того, "Вишневый Сад Джими Хендрикса" является одним из первых психоделических опытов русского рока, в дальнейшем Морозов использовал другие стилистические приемы, более традиционные - хард-рок, балладные формы. Любопытно, что примерно в это же время АКВАРИУМ записал свой первый альбом - "Искушения Святого Аквариума" - также насыщенный сюрреализмом и психоделией; к сожалению, "Искушения" исчезли бесследно и вряд ли уже будут обнаружены. "Странник Голубой Звезды" представляет творчество Юрия Морозова более позднего периода, это уже 1980-й год. По сравнению с тем же "Вишневым Садом" вырос профессиональный уровень музыканта (в основном, он записывал все партии сам), да и запись сделана более качественно, не в домашних условиях. Помимо романтических баллад здесь немало песен с религиозными текстами, порою они производят несколько тяжеловесное впечатление, однако впоследствии эта тематика получила в песнях Морозова еще большее развитие. Можно по-разному относиться к аудио-архиву патриарха русскоязычной рок-музыки, но эстетические пристрастия не должны сказываться на оценке им сделанного. Перед нами по-своему уникальный опыт многолетнего духовного подвижничества и бескорыстного служения искусству. Нам еще только предстоит осмыслить его более полно.

Анатолий ГУНИЦКИЙ
"Rock Fuzz" №14'1994



Юрий Морозов - "Подземный блюз"
СПб, альманах "Zero представляет", 1994, 298 с., ил. 32, тир. 5000

Об этой книге нельзя писать скоропалительный отзыв, но на правах старого морозовского фана я это сделаю, постаравшись подлить побольше яда для объективности.

Книга эта, безусловно, из разряда "себе, любимому", и все другие персонажи, назойливо путающиеся под ногами, служат лишь фоном, досадными помехами главному. Главным же врагом, драконом, самой первопричиной творчества как сублимации ненависти является Система. Я даже не ожидал, что в скромном затворнике годами копилась такая злоба.

Но и то, что книга написана о себе, совсем не произведение бури в стакане воды. Морозов и есть на самом деле гений. А настоящему гению не пристало кокетничать и скромничать, как школьнице. Кроме того, автор четко разделяет себя-человека и Его-творца, о котором пишет в третьем лице и к которому относится с не меньшим уважением, чем все другие фаны. Раздвоение личности и есть суть таланта, точно выразившаяся в фразе "ай да Пушкин, ай да сукин сын!". В довольно смешное и неловкое положение ставит себя Морозов, когда, выступая в роли слона, начинает басом лаять на мосек, которые на него и внимания-то не обращают. Под моськами разумеются священные коровы нашего рок-н-ролла, имена которых перечислять я боюсь.

Отдельные фамилии и названия групп у Морозова презрительно заменены на кликухи: Двоицкий-Троицкий, АКВАРИУМ-МАРЕВО и т. п., большинство же фигурирует под именами настоящими, что в скором времени потребует от Морозова финансовых затрат на установку металлических дверей в квартиру.

Намеренно или случайно автор начисто забывает главный критерии оценки произведения искусства: нравится - не нравится. Человек, предпочитающий репу, выслушает оппонента, доказывающего, что апельсин вкуснее, гармоничнее и сложнее по структуре. После этого он пойдет и съест свою репу. Массовая популярность не может и не должна служить признаком качества в настоящем искусстве. Морозов не желает этого понимать и обижается на весь мир.

Сама по себе книга, на мой взгляд, представляет как чисто литературный, так и познавательный интерес. И для тусовщиков-рокеров, и для высоколобых эстетов. Там много фактов из истории отечественного рока, а также предметных и общефилософских рассуждений, дающих пищу самому взыскательному уму.

Как и все морозовское творчество, текст книги дрожит от напряжения, подобно натянутой струне, и требует от читателя определенного, я бы сказал, мужества. Возможно, это первая в истории книга, способная в полной мере погрузить читателя в мир гения, в данном случае от рок-н-ролла, рассмотреть его хорошенько снаружи, изнутри и через лупу.

Борис КАРЛОВ
"Rock Fuzz" №17, декабрь 1994


Автор: Старый Пионэр
опубликовано 26 декабря 2005, 15:30
Публикуемые материалы принадлежат их авторам.
Читать комментарии (11) | Оставьте свой отзыв

Другие записи архива
   
  Rambler's Top100
 
Copyright © 2002-2018, "Наш Неформат"
Основатель
Дизайн © 2003 (HomeЧатник)
Разработка сайта sarov.net
0.05 / 6 / 0.023