Что сказано, то сказано (жизнь и творчество Юрия Лозы, часть 2)


На маленьком плоту

Уже к середине 80-х Юрий Лоза понял, что главная цель его жизни - сочинить такую песню, которая бы могла кормить его до старости, да еще и детям с внуками бы хватило. Попытки осуществить заветную мечту предпринимались с завидным упорством и неоднократно, но результаты получались очень неоднозначные. Так, например, две песни - "У Моей Зазнобы" и "Заповедные Места" - с удовольствием взял в свой репертуар ансамбль АРИЭЛЬ, после выпуска претенциозной антивоенной рок-сюиты Александра Морозова "Утро Планеты"(1983) вновь возвратившихся к простым мелодиям с русскими фольклорными корнями. Но "Зазнобе" крупно не повезло - ее исполнение запретили после первой же сдачи программы, углядев там "неправильно выявленный образ положительного героя". Еще бы - ведь герой заглядывался на чужую жену, в то время когда муж-кузнец был всецело поглощен своей тяжелой работой! Судьба "Заповедных Мест" сложилась чуть лучше. Мелодичный шлягер, представлявший собой пример здоровой патриотической лирики, был написан совместно с Александром Жигаревым - талантливым поэтом, переводчиком, журналистом, автором, быть может, лучшей биографической книги об Анне Герман. Песня смогла прорваться в радиоэфир и задержаться там надолго. (Иногда автором музыки объявлялся некто Юрий Гуреев - видимо, чтобы не дразнить лишний раз цензоров!). Жаль только, что издать ее впервые на виниле удалось лишь в 1988-м, на первом, и, увы, уже посмертном авторском диске Жигарева.

Жить на авторские отчисления пока не получалось, и в 1984 году Юрий Лоза присоединился в качестве вокалиста и гитариста к группе ЗОДЧИЕ. С выбором ему невероятно повезло. Коллективом, созданным четырьмя годами раньше, руководил певец и композитор Юрий Давыдов - ветеран вокально-инструментального жанра, путем долгих проб и ошибок наконец придумавший, как вырваться из самодеятельности в первые ряды звезд филармонического рока. Надо всего лишь сделать ставку на шоу, пародию, сатиру, под прикрытием которой легче протащить на официальную сцену произведения любого жанра - в том числе блюз и рок-н-ролл. А еще стоит принимать в свои ряды побольше музыкантов, уже сделавших себе имя на подпольных магнитофонных записях и имеющих проблемы с худсоветами, и предоставлять им как можно больше творческой свободы. Так под крыло к Давыдову прибились и Сергей Миров из развалившейся в очередной раз ЛЕЙСЯ, ПЕСНЯ, и Валерий Сюткин из запрещенного, несмотря на широкую популярность, рокабилльного ТЕЛЕФОНА, и Александр Белоносов - клавишник, уже успевший засветиться в ДК, ФОРУМЕ, ФОКСТРОТЕ и целом ряде других проектов.

Записанный в том же году первый магнитоальбом ЗОДЧИХ "Огни Эстрады" совсем не случайно иногда принимают за сольную работу Лозы. Здесь он выступает и как единственный вокалист, и как автор большинства номеров. Программа была выдержана в стилистике МАШИНЫ ВРЕМЕНИ и включала в себя, кроме прочего, первые (весьма, кстати, незрелые) версии "Плота" и "Полночного Блюза" и акустическую балладу "Мать Пишет", настоящий успех к которой придет чуть позже. Главным хитом альбома сразу же сделался рок-н-ролл на стихи Алексея Дидурова "Манекен", отдаленно напоминающий что-то из сольного творчества Джона Леннона начала 70-х. Тема искусственности, механистичности повседневной жизни современных городских жителей, на фоне которых любой манекен выглядит куда обаятельнее и человечнее, вообще была весьма характерна для многих групп "новой волны". Но иные авторы скорее наслаждаются прелестями техногенной цивилизации. В дидуровских же строчках содержался такой язвительный упрек всем совкам, тужащимся выглядеть западными денди! Еще одна баллада на стихи Дидурова - "Бумажный Змей", видимо, задумывалась как очень запоздалый ответ на ленноновскую "Imagine". Что характерно - наша утопия разбивается вдребезги, наткнувшись на женский здравый смысл:

Я знаю, все договорятся,
Отыщут умные слова,
И перестанут притворяться,
И все заборы - на дрова...

И будет мир сплошным газоном.
И уходить с него не смей!
А над тобой с улыбкой сонной
О, пусть летит бумажный змей!

Все, как вином, напьются правдою.
И даже метлы расцветут.
И всех любимых пересватают,
А нелюбимых - разведут

Непонятости злые муки
Не будут впредь терзать умы,
И наши внуки... наши внуки...
Ты мне кладешь на плечи руки,
Смеешься: "Да, уже не мы..."


Праздник битломании продолжается и в двух легких, танцевальных, скорее давыдовских вещах "Я Не Понимаю" и "Старый Рок-н-Ролл", все немудреное содержание которых сводилось к строчке: "Не спешите рок-н-ролл сдавать в утиль!". В "Старом Рок-н-Ролле" даже гитарное соло было содрано с "Birthday" из второй части "Белого Альбома" - в качестве намека на некую преемственность, пусть и не вполне очевидную. К той же ностальгической серии относилась и заглавная песня, надолго не задержавшаяся в репертуаре группы по причине маловыразительности.

Теперь Лоза вместе с барабанщиком ЗОДЧИХ Геннадием Гордеевым, клавишником Александром Белоносовым и взятым со стороны гитаристом Алексеем Червяковым принялся выпускать по сольнику в год. Каждая новая работа отличалась от предыдущей стилем музыки, настроением, ассоциативным сквозным сюжетом и общей темой почти радикально.

"Концерт Для Друзей" (1984) был адресован скорее людям более старшего поколения, выросшим на бардовской песне и дворовом фольклоре. Странная смесь кантри и шансона удачно сочетались с текстами, отчасти пародирующими штампы советской эстрады, отчасти продолжающими лучшие традиции раннего Высоцкого. Не случайно кульминационным треком альбома сделалось посвящение Владимиру Семеновичу - несколько сумбурная стилизация под знаменитую "Мою Цыганскую", сочиненная в день, когда весть о кончине великого актера и поэта облетела страну. Героями других песен выступали маргиналы, доведенные жизнью до крайнего отчаяния и либо теряющие человеческий облик, либо ищущие приемлемый выход из тупика. Беглый алиментщик из "Исполнительного Листа" странствовал по миру, пытаясь сбежать не столько от милиции, сколько от самого себя. Героиня "Песенки Проститутки", в первом куплете представляющаяся слушателю примитивной пошлой особой, ищущей утешение в объятиях первого встречного, в финале вызывала скорее сострадание, ибо жила в мире, где любовь в принципе невозможна. "Над Деревней Клюевкой" - едкая издевка над творениями обласканных властью "деревенщиков" - дает нам возможность вволю насладиться и ароматом деревенских клозетов, и романтикой наивной и бескорыстной любви. "Гнусная Песня" вообще погружает нас в некий сюрреалистический мир полного духовного разложения, где хоть матерись, хоть волком вой на Луну, хоть ногти на ногах грызи, легче уже не станет. Подобное непомерное нагнетание чернухи, при котором теряется грань между трагическим и комическим, характерное скорее для абсурдных текстов нелюбимого Юрием БГ, было применено в первый и последний раз - и, наверное, потому и запомнилось надолго. Как и самый рок-н-ролльный номер программы - "Визит", лишь чудом не доставшийся ПРИМУСУ. Тут уже ощущение, что "все не так, ребята!", прорвалось на космические орбиты. История о том, как вежливый зеленый человечек, прибывший с мирной миссией на Землю из другой галактики, нечаянно нарвался на мозолистые кулаки трех сильно выпивших пролетариев, несомненно, была позаимствована все у того же Высоцкого. (Сравните: "Нет бы раскошелиться и накормить пришельца, нет бы раскошелиться - а он не мычит, не телится!..") Но у Лозы больше стыда и боли оттого, что жизнь в нашем мире устроена настолько неразумно. Более или менее светлое впечатление оставляют разве что две сатирические зарисовки "Гараж" и "Новый Год", в которых привычное вроде бы всем поведение взрослых показано детскими глазами. В первом случае это страдания автовладельца-частника, машину которого регулярно "раздевают" и угоняют, во втором - традиционное народное русское зимнее веселье, сопряженное с непрерывной пьянкой. В "Новом Годе" талант Юрия Лозы как юмориста, кстати, достигает таких высот, которые в дальнейшем окажутся уже недоступны.

Вероятно, тогда же музыкант делает под гитару и драм-машину демо-запись десяти своих новых песен, которой благоразумно не дает хода, видимо, чувствуя, что с ними что-то не так, хотя не очень требовательной публике материал может и понравиться. Будущие хиты "Пиво", "Одиночество", "Резиновые Дни", "Я Помню Все" отчасти имели совсем не ту мелодию, которую потом запомнят все поклонники певца, отчасти отличались текстом от позднейшего канонического варианта, а в некоторых случаях - как, например, в "Пиве" - куплеты и припевы почти не стыковались между собой. А главное - в этих вещах цинизм был ради цинизма, кураж ради куража, стеб ради стеба - как в кухонном блатняке, никогда не ставившим перед собой никаких особых сверхзадач. А хотелось чего-то большего.

Чего именно, показал год 1985-й, подаривший миру альбом "Тоска". Он отличался от предыдущих возросшим техническим уровнем. Во-первых, в дело, наконец, вмешался профессиональный звукорежиссер Сергей Виноградов, выстроивший звучание команды так, чтобы не было похоже на эмигрантский оркестр из кабака с Брайтон Бич. Тут же осмелевший Белоносов принялся делать мощные нововолновые аранжировки, используя наработки и давние заготовки из своих сольных проектов, в результате чего простенькие вроде бы песенки с ярко выраженными дворовыми корнями начали напоминать что-то из Питера Гэбриэла, Фила Коллинза, Стинга и даже Принса. Содержание альбома оказалось не менее удивительным. Поскольку отечественная музыка тогда еще была достаточно молода, понятие "кризиса среднего возраста" для ее исполнителей как будто вовсе не существовало. Одно из двух: либо ты молод, полон надежд и придерживаешься нонконформистской жизненной позиции, либо давно превратился в "квадратного дядю" из враждебного лагеря. Лоза впервые показал героя, перешагнувшего тридцатилетний рубеж и переживающего свое то ли взросление, то ли старение остро, трагически, почти как тяжелое похмелье или наркотическую ломку. Не щадя слушателя, Лоза как поэт выдавал один за другим, возможно, самые мрачные свои тексты, утопая в метафорах и зачастую весьма субъективных ассоциациях:

Мы вечные странники в странном лесу ощущений.
И странен наш путь, но мы снова упрямо бредем.
Ступая по листьям сомнений, обид и прощений,
А сверху дождем золотистым,
Все падают, падают листья.
Зачем?


Впервые Лоза пытается говорить от лица не отдельно взятого среднестатистического обывателя, а толпы многомиллионных "мы", и задается вопросом о смысле жизни. И едва ли не одним из первых дает самый неутешительный ответ, который только можно представить: каким бы ни было наше призвание, все мы обречены до скончания дней тратить время на всякую дурь. И хорошо, если этот стиль существования не создает проблем нашим близким! Весьма типичная история случается, например, с героем песни "Стерва". По форме это - заводной рок-н-ролльчик из времен ПРИМУСА, но текст такой, что под него не очень-то попляшешь. Работящему и, видимо, искренне любящему парню досталась инфантильная жена-пустышка, влюбленная не столько в него, сколько в его кошелек - кто не знал таких пар или не пережил такого лично? Однако оказывается, и это - еще не крайняя стадия деградации института семьи, бывает куда хуже! В медленной, намеренно заунывной, занудной балладе "Резиновые Дни" двоих вообще не объединяет ничего, кроме постели, хотя со стороны они многим видятся красивой парой. Ну, а если в жизни человека нет вообще никакой любви и даже ее видимости - остается только пить. Знаменитая "Пиво" - это не что иное как образ ада почти по Достоевскому, разве что вместо баньки с пауками там мы видим обычное заведение общепита, где собрались хорошо узнаваемые персонажи, погрузившие свои опухшие носы в пивную пену. Все эти старички, старушки, мужички и добряки-толстячки по сути дела - те же беззаботные подростки из "Девочки В Баре", только сорок лет спустя. "Жизнь повернулась спиной к пивной!..", - то есть вся молодость растрачена на нехитрые удовольствия. В тяжеловесной, неприятно царапающей слух "Зиме" и в относительно нежном "Одиночестве" много горечи, опустошенности и ощущения, что все наши беды даются нам в наказание за эгоизм, подлость, глупость. Финальная же композиция - "Улетай, Тоска!" заметно контрастирует со всем остальным материалом своим удалым весельем, не подкрепленным никаким интеллектом. Почти настоящая бразильская самба призывает положить на все и не принимать написанную в твоем паспорте цифру, соответствующую твоему возрасту, близко к сердцу. "Don't worry be happy", в общем, как споет чуть позже Бобби Макферрин. После столь жесткой, глубокой, почти психоаналитической постановки проблемы разрешение ее могло бы показаться до скучного поверхностным, если бы не трек, предшествующий этому. "Я Умею Мечтать" - трогательный, выполненный в ритме вальса, что не очень-то свойственно рок-музыке, маленький музыкальный шедевр с банальной мыслью о том, что после тридцати жизнь не заканчивается.

Вот мне и стало за тридцать! Самое время мечтать!..
О далеких мирах, о волшебных дарах,
Что когда-нибудь под ноги мне упадут.
О бескрайних морях, об открытых дверях,
За которыми верят, и любят, и ждут меня.


Да, в этих строчках есть доля горечи, хорошо понятная любому человеку, к которому слава пришла слишком поздно, когда уже нет необходимости тешить свое больное самолюбие. Но перед лирическим героем словно бы открываются новые горизонты, ему становится известна какая-то потаенная истина...

Давыдов не упускал возможности прихватить что-нибудь из сольных программ Лозы для "группового" репертуара. Сейчас по Интернету гуляет любопытный раритет - качественно снятая во время выступления на сцене Центрального Дома Туриста в 1986 году часовая концертная программа. Только по ней мы можем в полной мере судить о том, что представляли собой ЗОДЧИЕ в своем "золотом" составе. В хорошо срежиссированном шоу песни группировались по блокам - отдельным номером выступали и показывали себя во всем блеске Лоза, Сюткин, Давыдов и другие. Временами все это производило впечатление невероятной эклектики, однако пародийные сценки, в которых музыканты существовали на равных, скрепляли части концерта в единое целое. Это были своеобразные джем-сейшены с абсолютно никакой музыкой и несмешными текстами, оставляющие много возможностей для актерской импровизации. Многие наработки ЗОДЧИЕ унаследовали от ИНТЕГРАЛА, только шоу у них носило не столь развлекательный характер, а временами претендовало на острую социальность. Одно время Валерий Сюткин в ходе выступления даже призывал зрителей принять участие в своеобразном антивоенном флэшмобе (хотя такого слова еще не существовало): зажечь свечу в определенный день и час, чтобы установленные на одном из спутников камеры зафиксировали, как много на планете людей мечтает о мире во всем мире. В интервью журналу "Смена" давыдовская формулировка творческого кредо ансамбля звучала так: "Лично я предпочитаю настоящую, красивую, сильную мелодию. Непременное условие концерта - он должен быть разнообразным. Но чтобы избежать примитивного музыкального разнобоя, нужно это разнообразие оправдывать. Это же естественно: одна тема понятнее звучит на языке "кантри", другая требует рок-н-ролла, третья нуждается в стилизации. Хотя просто хорошая песня ничего не требует, кроме... хорошего исполнения. Когда наш солист Юрий Лоза исполняет балладу "На Плоту", все электромузыкальные инструменты тактично отступают на второй план. Остается лишь его хрипловатый голос и маленький "плот" - пятно света на сцене. А вообще-то тем для разговора с залом - по-настоящему интересных - хоть отбавляй. Их сама жизнь подсказывает".

Публика же, покупавшая билеты на концерты, шла, прежде всего, на Лозу. Особенно это стало очевидным тогда, когда фирма "Мелодия" выпустила двойной диск с записями участников фестиваля "Рок-Панорама-86", где ЗОДЧИЕ оказались представленными двумя песнями из "Тоски" - "Зима" и "Я Умею Мечтать". Юрий же все чаще появлялся на телеэкране как сольный исполнитель, давал интервью газетам и журналам, не всегда упоминая о коллективе, в котором работает. В какой-то момент его в эфире оказалось, пожалуй, даже чересчур много - куда больше, чем даже Антонова с давно всем надоевшей "Крышей Дома", на что не мог не отреагировать новый, уже перестроечный рок-н-ролльный андеграунд:

Телевизор тоже не смотри,
Лучше береги свои глаза!
"Почту" и "12-й этаж"
Песнями насилует Лоза!


- спел в прологе к концептуальному альбому своего проекта ДИМАКОК сибиряк Дмитрий Селиванов. Однако его недовольное бурчание пока еще мало кто слышал. Телезрители праздновали очередную победу гласности: в конце 1985 - начале 1986 годов самая скандальная композиция десятилетия - "Девочка В Баре" пережила целых три телепремьеры. Первая случилась в суперпопулярной программе "Мир и молодежь", где ведущий Владимир Мукусев, артистично изображая в голосе возмущение, произнес однажды: "Послушайте, чем упивается группа ПРИМУС!!!" После чего включил какую-то концертную съемку с чудовищно невнятным звуком и мутноватой картинкой, по которой невозможно было понять, кто стоит на сцене - то ли Лоза с Давыдовым, то ли Ангелюк с Боднарем. Не важно, главное - информационная блокада прорвана! Вторыми отличились сотрудники молодежной редакции Карельского телевидения, под видом пародии решившиеся снять по мотивам песни свой клип для популярной в те годы у петрозаводчан передачи "99-209". Они все сделали до гениального просто: взяли практически "с улицы" обычного парня и девушку и сделали что-то вроде инсценировки. Ролик вышел настолько хорошим, что побывал в эфире неоднократно, а сейчас его можно выловить в Интернете - посмотрите обязательно! Наконец, в новой дискуссионной программе Центрального телевидения "12-й этаж", в выпуске, посвященном организации молодежного досуга появились ЗОДЧИЕ, объявленные почему-то как ПРИМУС, и исполнили "Девочку" практически в первозданном виде, после чего в студии поднялся страшный шум и какой-то парень начал утверждать, что ПРИМУС - это профанация рок-н-ролла. Лоза что-то ему ответил в свое оправдание - достаточно уверенно, чтобы злопыхатели сразу затихли.

Кажется, это была последняя попытка пришить нашему герою аморалку. А весной 1987 года певец во время прямой линии в студии радиостанции "Юность" заявил, что подготовил к выходу новый магнитоальбом, который наверняка понравится девушкам. Называться он должен просто и абсолютно неоригинально - "Любовь, Любовь".

Казалось бы, что нового можно сказать о теме, которой посвящено 99% всех мировых поп-шлягеров? Чем можно удивить и шокировать жителей страны, где секса нет, никогда не было и вряд ли когда-либо будет? Так вот именно этим самым и можно! Первая же композиция альбома, семиминутная "Июльская Ночь" больше всего напоминала саундтрек к несуществующему эротическому короткометражному фильму, где после долгих и, в общем-то, до скучного примитивных словесных красивостей на месте, где должно идти соло какого-нибудь музыкального инструмента, начинаются пронзительные женские охи и вздохи. Как утверждает певец, эту печальную партию исполнила его собственная жена. Выпускница Литинститута, профессиональная поэтесса, певица, лауреат всесоюзных конкурсов и автор нескольких пластинок, так и не заинтересовавших публику, Светлана Валентиновна (Мережковская) оставила в отечественном искусстве, наверное, самый странный след, который только можно было представить. Но такой, что дай бог иным звездам так блеснуть на сцене Большого театра в главной роли!.. Следующий трек, уже окончательный вариант "Полночного Блюза" запоминается главным образом припевом, в котором прямо, открытым текстом говорится, будто блюз - это и есть идеальная музыка для секса. Голос при этом то срывается на крик от переизбытка чувств, то переходит в чувственный полушепот-полуречитатив. Что не мешает проскальзывать ноткам самолюбования, вполне простительным для мачо, одержавшего очередную победу. А дальше милота кончается, начинаются сюжеты с такими хитросплетениями, что и не скажешь однозначно, о какой это любви - счастливой или несчастной. В "Ста Часах", явно не случайно перекликающихся со знаменитым стихотворением Вероники Тушновой, когда-то спетыми самой Пугачевой, герой видится со своей возлюбленной крайне редко и при каждой новой встрече пытается задобрить ее нежными словами, однако на протяжении всего монолога не проходит ощущение внутреннего напряжения, наигранности, вымученности, которые обычно предшествуют краху отношений. В "Не Принимай" катастрофа уже произошла. Кажется, тот же самый человек кается, делает вид, будто готов даже прервать отношения - мол, "сколько можно начинать с начала", и все же где-то в глубине души надеется, что далеко не все пропало. Самым пронзительным и мучительным из всех треков можно смело назвать блюз "Опять". Каждый день лирический герой смотрит вслед идущей мимо женщине, с которой когда-то был вынужден расстаться, и не находит в себе сил подойти и сказать о своих чувствах. Печальный сюжет, обыгранный уже не раз - но никакого нарочитого трагизма, никакой сентиментальности, если не считать рыдающих гитарных аккордов в проигрыше и тяжелых вздохов клавишных. Это именно история о мужском одиночестве, рассказанная предельно сдержанно и откровенно.

Лозу невозможно представить себе без сатиры - и он не удержался от нее даже в самом лирическом своем альбоме, вставив туда сочиненный уже достаточно давно музыкальный фельетон "Ах, Какие Ножки". Для характеристики героя - традиционного ловеласа, начисто лишенного способности мыслить и чувствовать, - автор приберег, быть может, самые гениальные строчки: "Прочитал он уйму папиных книг, но остались лишь картинки от них..." Примерно так же им воспринимаются и девушки, с которыми время от времени завязываются отношения. Что ж, наверное, и это - тоже любовь, только к самому себе и к своим понтам! Рано или поздно и подобных персонажей настигнет час расплаты за все сказанное и сделанное. В самой страшной песне цикла, приукрашенной белоносовской психоделической партией, "Смерть", рассказывается бесхитростная история мужика, который лишь на похоронах жены осознает, что именно он свел ее в могилу. Трудно вспомнить, чтобы кто-либо прежде решился так пронзительно спеть о превратившемся чуть ли не в национальную культурную скрепу жлобском принципе "бьет - значит, любит", а тем более вынести ему беспощадный приговор:

Так устроено от бога бабье существо,
Пусть он гадкий, пусть убогий, пусть кретин, но свой.
Пусть подонок, пусть ублюдок, пусть свинья и дрянь,
Все равно прощают, любят - а зря!


Финальная песня, совпадающая названием с альбомом, "Любовь, Любовь", хоть и немного подтрунивает над человечеством, попавшим в плен к древнейшему из инстинктов, но в целом призывает принять это как данность. Любовь бывает разной, ее мир загадочен и непредсказуем, и все-таки это - лучшее, что может случиться с человеком.

Почти все песни - кроме разве что "Июльской Ночи" - легко прорвались в радиоэфир. Исключением не стала даже "Любовь, Любовь", в которой редактора не смутило упоминание об однополых союзах, все еще запрещенных специальной статьей Уголовного кодекса. Можно было смело праздновать победу над цензурой и... подумать, наконец, о сольной карьере.

В сентябре 1987 года, сразу же после концерта в Киеве, которым завершались гастроли по Украине, Лоза покинул ЗОДЧИХ. Год спустя фирма "Мелодия" выпустила первый полноценный диск певца "Что Сказано, То Сказано", составленный из фрагментов "Тоски" и "Любви". Аннотация на обложке, принадлежащая перу Аркадия Петрова, доходчиво разъясняла, какой ценный вклад внес наш герой в искусство:

"Мир этот непривычен, странен и в то же время легко узнаваем, знаком и реалистичен. Это жизнь и быт "маленького человека", его будни и праздники, его привычки и заботы, его мысли и развлечения, его претензии на современность, его любовь. Многое выглядит на первый взгляд деформировано-окарикатуренным, нелепым, примитивным. Люди в этих песнях эгоистичны и мелки, часто они просто не в состоянии понять друг друга. Лоза зло высмеивает своих "героев", хотя при этом как бы одновременно и сочувствует им. Во всяком случае, красивые, нежные мелодии в некоторых случаях противоречат язвительным текстам, смягчают их..."

Почему-то главным достоинством большого советского художника всегда считался интерес к маленькому человеку. В сущности, больше ничего его не должно было интересовать. Но какое будущее может ждать страну, идеальный гражданин которой должен быть лилипутом?


Мой трамвай последний...

Не дожидаясь, пока пластинка будет издана, Лоза приступает к записи следующего номерного альбома, уже не сомневаясь, что "Мелодия" не сможет его проигнорировать. К работе были привлечены музыканты из только что созданной собственной группы: Юрий Лоза - музыка, слова, аранжировка, вокал, гитара акустическая, электрогитара; Игорь "Доктор Фации" Алексеев - клавишные; Владимир "Сэм" Симаев - ударные, перкуссия; Феликс "Фил" Ильиных - электрогитара; Андрей Богданов - бас. Кроме того, в отдельных треках участвовали и сессионные музыканты. Так, в тяжелом блюзе "О, Новый День!" гитарное соло сыграл известный певец и композитор Андрей Мисин, в "Цыганской Душе" мощно попиликал на скрипке Георгий Осмоловский, а в "Вокзальных Буфетах" некоторую приджазованность создал саксофонист Владимир Копелевич. В результате столь кропотливой отделки звука бардовское начало вообще перестало как-либо ощущаться и перед нами предстало что-то наподобие советского Джорджа Майкла.

Увы, публика стилистических экспериментов не оценила. Если что-то и понравилось широкому слушателю, так это две абсолютно одинаковые, ресторанно-шансонно-цыганские вещицы - "Пой, Моя Гитара!" и "Цыганская Душа". Справедливости ради следует признать, что на пластинке "Вся Жизнь - Дорога" они и вправду видятся самыми оригинальными. Все прочее производило такое впечатление, будто авторская фантазия выдохлась, и Лоза теперь метет по амбарам и сусекам в поисках старых домашних заготовок. Горькая, болезненная исповедь медленно стареющего и деградирующего мужика "Мой Трамвай Последний", попав в "Тоску", могла бы там стать главным хитом, а теперь проходила незамеченной. Ироническое "Я Не Хуже, Чем Все" звучало почти как вторая серия "Стервы" - разве что герой, уставший от роли подкаблучника, наконец-то собрался с духом и высказал своей благоверной все, что о ней думает. Сатирические "Вокзальные Буфеты" вообще запоздали лет на пять. Ну, в самом деле, кого в 1989-м можно было насмешить описанием отдельных недостатков общепита? Да и вообще та реальность, которая вдохновляла Лозу на творчество, уходила в прошлое, а новая особого интереса не вызывала.

Самое удивительное, что конкуренты из ПРИМУСА в условиях перестройки чувствовали себя куда комфортнее и даже пытались взять реванш. После расставания с Боднарем Ангелюк берет под свое крыло клавишника Алексея Смирнова и гитариста Игоря Пискарева. В 1987 году выходит новый магнитоальбом "Привет Лозе!". Судя по названию, главным хитом Ярослав считал звуковое письмо бывшему соратнику, нанесшему смертельную обиду:

Я никого не трогал,
Все примус починял.
Я шел своей дорогой
И зла не причинял.
Внезапно разразилась
Кошмарная гроза:
Что было раньше ПРИМУС,
То стало вдруг "Лоза"!

Лоза, Лоза, Лоза,
Нажми на тормоза!
Свой старый лимузин останови!
Ты нас не проведешь!
Что в кузове везешь?
На ПРИМУС накладную предъяви!

Читаю я газету -
И катится слеза.
Ведь группы ПРИМУС нету,
А есть теперь Лоза.
Спешу я к Бегемоту -
А кот уж сном почил,
Уткнувшись носом в шпроты,
Как Юра научил.

Он в ЗОДЧИЕ подался,
Но с примусом в руках.
Так быстро разбежался,
Что заврался впопыхах.
Отныне мы с Лозою
Лобзаться не хотим.
Пусть он себе там строит,
А мы себе коптим!


Дошло ли послание до адресата, неизвестно. Ответа, по крайней мере, не последовало. Да и на что отвечать-то, если критики получилось больше, чем музыки? Имелась, конечно, забавная зарисовка под названием "Платный Туалет", очень веселившая граждан, не приученных к мысли, что писать и какать можно за деньги, причем в кабинке, оснащенной по последнему слову техники, а не в придорожных кустах. Примерно так же злободневно звучал легкий рок-н-ролл "Колготки В Розочку", посвященный сексуальной революции по-советски, и жестко-глэмовый монолог рэкетира "У Меня На Вас Зажат Кулак". Все остальное выглядело большой недоделкой - особенно так возмутившая лидера ДК Сергея Жарикова "Колдунья Пицца". Подражать Тото Кутуньо надо было пять лет назад, когда телерепортажи из Сан-Ремо считались единственным нашим окном в мир западной поп-музыки! Правда, телевидение почему-то полюбило именно эту песню и даже несколько раз показало - что Ангелюку, впрочем, славы не добавило.

Боднарь и Соловьев тем временем удачно устроились в Москонцерте в СИНТЕЗ-ТРУППУ ИГОРЯ ГРАНОВА - то есть в бывшие ГОЛУБЫЕ ГИТАРЫ. Александр Соловьев поучаствовал в объявленном "Комсомольской Правдой" конкурсе "Золотой Камертон-87", попал в число лауреатов и отправился в сольное плавание. В дальнейшем любители хард-рока услышат его имя в связи с проектами ПРАВО НА БУДУЩЕЕ и СССР (он же - СЭР). Гранову под москонцертовской крышей тоже жилось неуютно, и едва только появилась возможность заниматься свободным предпринимательством, он создал собственный кооперативный экспериментальный театр-студию "Музыка", предлагавший продюсируемым артистам куда более серьезные заработки. Желающих сотрудничать с новой структурой нашлось немало - в том числе и среди звезд. Тут-то Боднарь и подал свой голос. Первый магнитоальбом "Сельский Клуб" (1988) он писал под скромной вывеской проекта САША БОДНАРЬ И КЛАВЕСИН, то ли намекая, что единственным компаньоном и соавтором является компьютер, то ли потому, что вспоминать прошлое не очень-то хотелось. Материал при этом наводил на мысль, будто музыкант даже не определился до конца, куда он должен двигаться дальше. Репертуар его пестрел и заново переписанными хитами пятилетней давности типа "Девочки В Баре", "Ревности", "Телефона", "Малыша Геликоптера", и новыми вещами, среди которых можно было найти и поп-частушки, предвосхищающие скорое появление группы ДЮНА, и хард-рок, и даже что-то вроде ска-панка. Не обошлось даже без откровенного плагиата - песня "Каждый Прожитый День", претендующая на многозначительную философичность, по мелодии слишком уж напоминала нетленку группы STATUS QUO "In The Army Now". В дополнение ко всему более качественная, чем в ангелюковской студии, запись выдала главный недостаток вокала Боднаря: его было легко спутать с Алексеем Глызиным и даже с Ромой Жуковым - да практически с любым из тогдашних уже раскрученных романтических поп-героев!

Вырваться из второго эшелона перестроечного шоу-бизнеса Александр так и не смог, хотя очень старался. На крупном международном фестивале "Интершанс", собравшем на одной сцене все, что, по мнению организаторов, не стыдно показать зарубежным гостям - от ЗЕМЛЯН до АКВАРИУМА, он выступал уже как лидер группы СТАРЫЙ ПРИМУС. Ни публика, ни критика дебюта не оценила - лишь обозреватель журнала "Музыкальная Жизнь", поморщившись, написал, что "Девочка В Баре" поучительна, как статья в журнале "Семья и Школа" - и потому абсолютно не впечатляет. Неплохой комплимент сдвигам, произошедшим в массовом сознании за три последних года, а для исполнителя некогда самой скандальной песни - приговор! В последующие два года СТАРЫЙ ПРИМУС продолжил лениво двигаться по следам Ромы Жукова, пока не наскреб материала на новый магнитоальбом. Как минимум три настоящих хита в нем все же имелось: мелодичный шлягер в стиле танцплощадок 70-х "Две Станции Метро" (кстати, на стихи известного песенника, посыпавшего соль на все добрынинские старые раны, Симона Осиашвили), жалобная баллада "Не Гони Меня!" и действительно очень красивая, нежная и чувственная "Новогодняя Сказка", явившаяся переделкой одной из вещей из альбома 1984 года. Подсуетившись, Игорь Гранов помог выпустить альбом на виниле, а "Первый канал" даже показал концерт-презентацию пластинки в едва ли не самое выгодное вечернее время. Вот только дело происходило в конце 1991 года, когда фирма "Мелодия" находилась на грани краха, уступая позицию за позицией конкурентам-частникам. И за прошедшие четверть века я так и не встретил ни единого человека, державшего сей диск в руках - хотя он наверняка кому-нибудь да достался...

90-е сорвали многие планы, поломали немало карьер. Даже очень популярным артистам пришлось начинать жизнь с чистого листа. У Юрия Лозы все складывалось далеко не худшим образом, хотя и не так хорошо, как хотелось бы. Совсем незадолго до краха СССР он мечтал о создании собственного театра песни, для чего нанял большую команду сотрудников - специалистов по рекламе, издательскому делу, финансистов и т. п. Однако под напором инфляции проект сдулся до размеров частной студии, в которой работал не только сам Юрий, но и другие звезды. Например, именно тут писали свой самый печальный и самый концептуальный альбом Татьяна Буланова и группа ЛЕТНИЙ САД "Измена"(1994). Хозяин студии даже поучаствовал в записи как гитарист - но альбом провалился, и певица впервые задумалась, не расстаться ли с образом Царевны-Несмеяны.

Сам же Лоза постепенно приобретал репутацию певца одной песни. На сборные концерты - в том числе на телевидение - его звали исключительно ради "Плота". Под эту фонограмму он бродит и по футбольному полю в составе команды "Старко" вместе с другими кумирами прошлого десятилетия: Муромовым, Кельми, Барыкиным, Крыловым и лишившимся своих ЗОДЧИХ Давыдовым. "Стал футболистом певец хороший Лоза!", - эту строчку даже вставил в одну из своих новых песен Александр Розенбаум, желая как можно образнее описать деградацию отечественной культуры. В 1997 году Юрий вышел на "Музыкальный ринг" в составе ветеранского ИНТЕГРАЛА плечом к плечу с Сергеем Челобановым, Мариной Хлебниковой и самим Бари Каримычем, чтобы нокаутировать супермодных "нанайцев", и легко добился желаемого - но воспринимался молодежью уже скорее как оживший музейный экспонат. И это его вроде бы вполне устраивало. Чем дальше шло время, тем глубже наш герой погружался в "ретро".

В 1994 году вышел альбом "Для Души" - сборник лучших лирических вещей разных лет, переписанных с новыми музыкантами и в соответствии с новыми техническими требованиями. "Плот", "Сто Часов", "Опять", "Не Принимай", "Цыганская Душа", "Итог" и т. д., и т. п. - целый час любимых народом хитов. "Зачем вам новые мои песни, если вы еще старых по радио почти не слышали?", - посмеивался музыкант в ответ на подколки слушателей во время очередного радиоинтервью. В том же году издается на CD двойной сборник "Архив 1983-1984", включивший в себя "Путешествие В Рок-н-Ролл" и "Концерт Для Друзей". "Косенькие, кривенькие - но уж какие есть!", - кокетливо охарактеризовал свои ранние работы певец в телепередаче "Виниловые джунгли", посвященной новинкам звукозаписи. На самом деле это была достойная дань моде на переиздания записей, всего каких-то пять лет назад казавшихся "непроходными" или не поддающимися реставрации. Ликование поклонников оказалось столь велико, что никто не заметил даже отсутствия в "Путешествии" нескольких треков. Вскоре дело дошло и до переизданий основной "магнитной" дискографии - на этот раз уже без купюр. К 1996 году созрел и очередной якобы новый альбом "Для Ума", в соответствии с названием содержавший новые версии песен философского содержания - то есть в основном с "Тоски" и "Дороги". Здесь Юрий проявил чуть больше творческой фантазии, введя в две композиции - "Пиво" и "Тоска" - виртуозные фри-джазовые саксофонные соло Сергея Овчинникова, а скучноватый номер "Как У Других Похожих..." переделал в мрачноватый тяжеляк "Есть Повод Для Печали". Все остальное выглядело очень близко к первоисточнику - только более гладким. И уже не годились для эфира ввиду беспросветной депрессивности.

В 1998-м Лоза участвовал в попсовом трибьюте Владимиру Высоцкому "Я, Конечно, Вернусь..." с песней "Ну Вот, Исчезла Дрожь В Руках...". Больше никаких записей в ХХ веке от него не дождались. Зато Лоза много говорил, и журналисты его любили в качестве интервьюируемого - за непринужденную манеру разговора и за привычку говорить гадости о коллегах. Демократические СМИ неожиданно открыли для себя еще одного Жириновского, который, помимо выдачи хлестких высказываний по любому поводу, еще и на гитаре играть умеет. В какой момент в нем стал зарождаться дремучий консерватор, сказать трудно - но, наверное, очень давно. Те, кто слушал запись его творческого вечера 1985 года, вряд ли обратили внимание на фразу: "После съезда вроде как открыли нам отдушину: давай, критикуй, давай, будем бороться, давай, возьмемся за это дело! Но этот элемент вседозволенности не знаю, к чему приведет!.." Не мог так говорить человек, еще совсем недавно сам подвергавшийся гонениям, а в тот момент сотрудничавший в качестве консультанта с Московской рок-лабораторией и вытаскивавший из подполья столичную "новую волну". Но пройдет совсем немного времени - и в одной из телепередач он самой любимой своей группой назовет ЛАСКОВЫЙ МАЙ, а со страниц печатной прессы заявит, что творчество Башлачёва - это "что-то около поэзии", а песни БГ - это вообще полная бессмыслица, которую нормальный человек понимать и не должен. Когда ельцинская администрация объявит среди музыкантов конкурс на лучший проект нового российского гимна, Лоза примет в нем участие и даже предложит нечто, по его мнению, тянущее на звание главного общенационального хита. И очень огорчится, поняв, что, не имея блата в Кремле, вряд ли сможет предложить свое гениальное произведение президенту.

Продюсеры, программные директора радиостанций и издатели, наблюдая за метаморфозами бывшего подпольщика, тем временем находились в растерянности, не зная, к какому бы формату его отнести. Фирма "Мелодия", выпуская аудиоприложение к популярному журналу "Работница" в 1989-м вставила песню "Что Сказано, То Сказано" в сборную пластинку бардов, журнал "Кругозор" в 1991-м назвал певца "романтичным рокером", к концу же десятилетия "Плот" и "Цыганская Душа" все чаще всплывали в сборниках русского шансона...

В то же самое время Ярослава Ангелюка пресса вниманием не баловала. Весной 1996-го он предпринял последнюю отчаянную попытку вернуть себе былой успех любой ценой. Новый ПРИМУС по сути дела представлял собой дуэт Ярослава со звукорежиссером и композитором Юрием Царевым, в 80-х завалившим подпольный кассетный рынок авангардными альбомами своей студийной группы МЕТРО, плюс еще три человека, имена коих мало кому о чем-то скажут: Дмитрий Сафонов - гитара, Артем Беляев - саксофон, Галина Прохорова - вокал. Они перелопатили свой репертуар за последние 15 лет и переиграли заново самое, на их взгляд, лучшее, тщательно подстраиваясь под формат только что созданного "Русского Радио". Ради того, чтобы приспособиться ко вкусам современной публики, Ярослав даже перевел на русский язык свой хит "Fight Fight Fight", переделав его в "Май". Из доперестроечного он также реанимировал "Знакомства В Метро" и "Ходят Девочки", из перестроечного - "Туалет", "Колготки В Розочку", "Пиццерию" и "Кошек", на альбоме "Привет Лозе!", кстати, прозвучавших довольно-таки невнятно. Имелись и новинки, сделанные просто и нельзя сказать, что со вкусом. Зажигательная "Еврейская Песня", скорее всего, содранная со знаменитого "Israelism" группы ARMY OF LOVERS, если чем и запомнилась, так это озадачивающей даже евреев фразой: "Если ты еврей - с нами потанцуй, если не еврей - тоже не горюй!". В балладе на стихи антисемита Сергея Есенина "В Том Краю, Где Желтая Крапива", сделанной по всем правилам русского шансона - со слезой и мужественной хрипотцой в голосе - воспевалась каторжанская доля, что для музыканта, еще совсем недавно мечтавшего о создании англоязычного электронного альбома в стиле A-HA, было весьма странно. За еще двумя лирическими номерами, "Снег" и "Пирс", следовал инструментал Царева в стиле транс "Ченго-Ченго", унылый и нелепый, как и большинство попыток музыкантов старой школы освоить современную электронную клубную музыку. Обложка альбома "Примус №1", выпущенного компанией "ЗеКо", помимо трек-листа содержала ехидную тираду с благодарностями "Ю. Лозе - за терпение, А. Боднарю - за молчание..." Радиостанция "Юность", приходившаяся "ЗеКо" официальным информационным спонсором, посвятила группе часовую передачу, в ходе которой лидер наконец-то высказался на всю катушку в прямом эфире. Какие-то песни прозвучали по разу-другому на волнах других радиостанций. И... продолжения не последовало никакого. Дальнейшая судьба Ангелюка покрыта густым туманом. Доподлинно известно лишь, что он занялся каким-то серьезным бизнесом и потерпел катастрофическую неудачу. Разные источники указывают в качестве его нынешнего места жительства Москву, Украину, США и Израиль. Как бы то ни было, а счастливые люди так хорошо не прячутся!

Боднарь, однако, не молчал. Вместе с клавишником Ильей Лычагиным и очаровательной брюнеткой Екатериной Воронковой, тембром голоса похожей на Марину Капуро, он возродил СТАРЫЙ ПРИМУС в кризисном 1998-м. В конце года студия "Монолит" выпустила альбом "Ты и Я...", а одноименный клип закрутился на многих телеканалах. На этот раз Александр стилизовал свои старые и новые песни под Криса Ри, дав волю своей гитаре и приглушив некогда звонкий фальцет до хрипловатого речитативного бормотания. Так были поданы и старые хиты (даже требовавшая немалого напряжения связок "Новогодняя Сказка"), и новые - лирические и хулиганские. Увы, все попытки трио обратить на себя внимание хотя бы критиков пропали напрасно. Поп-музыка уже давно ла совсем в других ритмах, и новая рок-волна хоть иной раз и выносила на верхние строчки хит-парадов аутсайдеров 80-х типа МУМИЙ ТРОЛЛЯ, но чаще все-таки их топила окончательно. Боднарю теперь не нашлось места даже во втором эшелоне звезд шоу-бизнеса.

Казалось бы, на этом наша история должна закончиться. Но не тут-то было!


Грядущему веку

Год 2000-й Лоза встретил новым альбомом, которого уже мало кто ждал. "Заповедные Места" были недурно записаны и аранжированы. Помимо заглавной песни, когда-то прославившейся благодаря АРИЭЛЮ, в подборке присутствовало еще некоторое количество вещей, достойных внимания любителей, так сказать, "интеллигентной попсы" - то есть людей, любящих Агутина, Меладзе и прочих сладкоголосых, но мужественных романтиков. "Море", "Санта-Круз" и "Нашей Любви Ночь" - легкие, непретенциозные и напрочь лишенные запоминающихся строчек шлягеры вполне годились для того, чтоб звучать из всех громкоговорителей на каких-нибудь южных пляжах, лаская слух приходящих в себя от депрессии трудящихся. Под балладу "Памяти Виктора Резникова" можно было взгрустнуть, под ироническое "Ты Был Прав" - позлорадствовать, вспоминая старинную народную мудрость, что если к другому уходит невеста, еще неизвестно, кому повезло. Самый же шумный резонанс вызвал шансонный номер "К Тебе, Москва", крепко обидевший многих жителей столицы. Сочинен он был по заказу чуть ли не самой лужковской администрации в преддверии 850-летия самого главного города РФ, но вышел уж слишком снисходительным по тону и полным колкостей типа:

Покрыли город банки,
Как старый пень - поганки,
Хотя полно бомжей и нищих.
Петр над Москвой-рекою
С протянутой рукою,
В смятеньи выпучил глазищи...


Не очень-то остроумно, а в устах некоренного москвича и вовсе некорректно. Понятно, что на праздничных мероприятиях осенью 1997-го звучали совсем другие посвящения родному городу. Когда же песня попала в эфир, Лозе прилетело не только от критиков. Его дачу, оказавшуюся вдруг незаконным самостроем на берегу Москвы-реки, смели бульдозеры - наряду с дачами многих других знаменитостей. Не уверен, что здесь имеется какая-либо причинно-следственная связь - в конце концов, Пугачева, ставшая такой же жертвой ретивых экологов во главе с Олегом Митволем, в тот период никакой сатирой в творчестве не занималась, да и самим творчеством - тоже. Однако кто знает, за что и как может человеку отомстить судьба!..

В 2003-м у Юрия появляется еще один диск - "Запрещенные Песни", состоящий из материала первых двух магнитоальбомов поданного в кантри-фолковом ключе. Примерно так звучала бы "Девочка В Баре", "Баба Люба" и "У Меня Папа Мал", если бы их в свое время сыграл ИНТЕГРАЛ. Минимум электроники - зато много жесткого фузза и развеселой цыганской скрипки, а также настоящего рок-н-ролльного напора, который не смогли бы ни за что изобразить кажущиеся теперь уже игрушечными синтезаторы ПРИМУСА. Попутно в тексты некоторых хитов была внесена правка - весьма, кстати, уместная, ибо и банальностей, и откровенно графоманской пошлости там встречалось предостаточно. Увы, но эфирная судьба альбома оказалась несчастливой - в полном соответствии с названием, хотя запрета на тиражирование и трансляцию по радио никто не накладывал. Просто трудно себе представить радиостанцию, которая бы сочла подобный материал "форматным".

В дальнейшем Лоза регулярно издавал сборники лучших своих сочинений - просто так или в рамках популярных серий типа "Легенды Жанра" и "Grand Collection". Все они начинались чаще всего с "Плота", продолжались "Ста Часами" - и так далее, пока не исчерпается материал обоих винилов, плюс еще иногда, как бы между делом, парочка треков из самого раннего. В результате в народном сознании начал происходить странный сдвиг: кое-кто еще помнил, что когда-то имела место некая "Девочка В Баре", но вот в чьем исполнении, многие уже сказать затруднялись. Был даже случай, когда во время выступления в прямом эфире "Маяка" Александра Барыкина какой-то слушатель позвонил в студию и настойчиво потребовал: "Ну хоть пару аккордов из "Девочки"!!!" Смущенный лидер КАРНАВАЛА оправдывался как мог - благо, у него нового материала хватило бы не на одну передачу!

Лоза продолжал петь проверенный годами репертуар. По клубам, по корпоративам - в том числе и за пределами страны. Как-то раз певца даже угораздило прилететь в Казахстан, чтобы развлечь самого Назарбаева. При появлении Юрия на сцене с гитарой Нурсултан Абишевич сразу поинтересовался, знает ли тот романс "Очарована, Околдована..." и, узнав, что нет, приказал ехать обратно домой. Из подобных историй у музыканта как-то сама собой сложилась книга "Научу писать хиты", вышедшая в 2012 году в издательстве "Эксмо". Попутно с писательской деятельностью Юрий получил еще одно образование в Московском государственном университете экономики, статистики и информации (2003), освоил Интернет и даже опубликовал там в 2009 году пьесу "Культур-мультур". Когда на концертах приходят записки с вопросами, где же новые песни, ответ заготовлен уже заранее: "Вы знаете - новые песни пишутся, они есть, но не так активно, как раньше. Но это - самое бессмысленное занятие. Писать в стол я не люблю, а получить какие-то дивиденды с этого занятия у меня не получается. Пробиться никуда я не могу - сами понимаете, везде какая мафия сидит. Платить за свои эфиры я тоже не могу. Приходишь на радио - а мне говорят: "Знаете, Юра, но вы у нас в "ретро", и чего вы к нам с новой песней приперлись!" И еще одно - наверное, более близкое к правде признание с того же концерта: "Мне сейчас очень тяжело найти тему, о которой хотелось бы сказать песней. Не то чтобы я не умею этого или не хочу. Просто есть другие формы самовыражения - писать книги, рассказы... Вот я каждый день что-то пишу в Фейсбуке - мне интересно, а писать песни неинтересно..."

Ему просто нечего больше сказать! Бывает такое - природа иногда промахивается и вручает дар поэта и музыканта в ненадежные руки. Помнится, у Пушкина в знаменитой трагедии "Моцарт и Сальери" помимо двух великих композиторов имелся еще один персонаж, о котором редко кто вспоминает. Старик-скрипач, пытающийся играть какой-то моцартовский шедевр, что называется, "без божества, без вдохновенья". Моцарта это смешит, Сальери злит, а, в общем-то, среди всех троих это единственный по-настоящему счастливый человек. Ему никто никогда не позавидует, и он, в свою очередь, никогда не будет завидовать другим. Он всего лишь зарабатывает себе на пропитание своей посредственной игрой в кабаке. Мне кажется, что и Лоза, к сожалению, даже поиграв в популярных рок-группах на стадионах, даже выпустив десятки дисков невероятно большими тиражами и сделавшись заслуженным артистом всея Руси, так в душе и остался лабухом из алма-атинского ресторана. Хорошим, крепким, своим в доску для подвыпившего завсегдатая заведения - но не более того. И это уже не исправишь никакими университетами. Но он-то, в конце концов, всегда может рассчитывать на переполненный зал в клубе типа "Гнезда глухаря".

А кто-нибудь в курсе, что ПРИМУС все еще существует? Я и сам не знал, пока случайно не наткнулся на официальный сайт, правда, не обновлявшийся уже года четыре. Оказывается, в 2009 году Александр Боднарь в очередной раз собрал группу и даже записал двенадцать самых своих известных хитов в умеренно-жесткой глэмовой манере - сейчас эта подборка известна как диск "Рок-н-Ролл В СССР". "Девочка В Баре", "У Меня Папа Мал", "Знакомства В Метро", "Резиновый Рок", "Новогодняя Сказка", "Колготки В Розочку" и кое-что из свежих сочинений с молодыми музыкантами, не заставшими магнитофонного самиздата, но отлично владеющими инструментами, зазвучало свежо, живо, весело. Дабы больше не отвлекаться от творчества на выяснение отношений с бывшими коллегами, Боднарь даже официально зарегистрировал за собой Автономное Некоммерческое Объединение "Музыкальная Группа ПРИМУС". "ПРИМУС - это наша история, а историю делить и присваивать невозможно", - написали ребята на сайте в пресс-релизе. Вот только желающих покуситься на святое что-то не видно. Единственный раз, когда Боднарь сумел-таки обратить на себя внимание СМИ - это когда он пришел на "Первый канал" в передачу "Давай поженимся!" якобы для того, чтобы выбрать себе невесту. Женили ли в результате забытую всеми звезду и дали ли спеть хотя бы немножко - не помню. Надеюсь все-таки, что в любви певцу везет хоть чуточку больше, чем в карьере.

У Лозы больше нет конкурентов. Прямых последователей, впрочем, тоже. Бытовая линия в русской рок-поэзии уже очень давно идет скорее от Полковника, Дидурова и Майка. Все, что у Лозы есть - это славное прошлое, о котором приятно вспоминать и самому музыканту, и многим из нас. В 2015 году фирма "МируМир" взялась издавать на виниле "Путешествие В Рок-н-Ролл", "Тоску", "Заповедные Места" и всю золотую дискографию Лозы - в первозданном виде и с гладко подчищенным реставраторами звуком. Аннотация к "Путешествию" сообщала:

"Дебютная запись Юрия Лозы - один из самых ожидаемых альбомов на виниле.
Во-первых, альбом был кропотливо восстановлен с магнитных лент и звучит лучше любой ранее изданной версии на CD.
Во-вторых, в оформлении пластинки использованы те самые ругательные публикации из советской прессы, благодаря которым информация об этом альбоме разнеслась по всем уголкам СССР.
В-третьих, первое виниловое издание альбома дополнено неизданным треком "Кубик-Рубик".
Обязательная пластинка в коллекции любого отечественного меломана".


Наверное, если бы речь шла о событиях, происходящих в более или менее цивилизованном мире, наша история должна была начаться с выхода этой пластинки. Правда, неизвестно, смог ли бы такой человек заниматься музыкой в мире, где совсем другие представления о качестве, искренности и даже эпатаже. Но другого шоу-бизнеса у нас нет, и, видимо, уже никогда не будет.

Пока писался данный текст, Юрий Лоза успел наговорить еще с три короба - например, назвать Петра Великого дураком за то, что он не там построил столицу своей империи, а петербуржцев - "людьми, не производящими ничего, кроме понтов". Не без содрогания думаю, что будет, если он решиться посоветовать что-нибудь ценное Аллаху - ведь простых смертных объектов для критики уже почти не осталось. И чем дальше, тем больше мне кажется, будто столь бурная разговорчивость является частью пиар-кампании нового издательского проекта. Винил по нашим временам - вещь элитная, дорогостоящая, просто так его не продашь - особенно в условиях экономического кризиса!

Так или иначе, но от навязчивого дежа вю мне помогает избавиться лишь одно - понимание, в каком мире мы с вами имеем несчастье жить. Как ни лицемерна и ни сложна для настоящего художника была советская эпоха, но даже для того, чтобы прослыть врагом народа, тогда надо было произвести какой-то продукт. Ныне этого мало. Для того чтобы тебя заметили, необходимо еще громко пукнуть в эфире и продемонстрировать телекамерам голую задницу. Чем многие талантливые и в прошлом даже весьма симпатичные люди и занимаются.

А Ричи Блэкмор с Петром I здесь вообще ни при чем. Просто случайно под горячую руку подвернулись.


<< Предыдущая часть

Автор: Олег Гальченко
опубликовано 08 декабря 2016, 16:44
Публикуемые материалы принадлежат их авторам.
К этой статье еще нет комментариев | Оставьте свой отзыв



Другие статьи на нашем сайте

СтатьиСбылась ли мечта Юрия ЛозыАлексей Заикин01.11.2006
СтатьиЧто сказано, то сказано (жизнь и творчество Юрия Лозы, часть 1)Олег Гальченко08.12.2016
АрхивЮрий Лоза (разные издания)Старый Пионэр12.10.2005

Другие статьи
   
  Rambler's Top100
 
Copyright © 2002-2018, "Наш Неформат"
Основатель
Дизайн © 2003 (HomeЧатник)
Разработка сайта sarov.net
0.06 / 6 / 0.017