Андрей Мисин (разные издания)


Счастливый заложник музыки

Для любого музыканта важна не биография в привычном понимании, а творческая судьба. И все же некоторые сведения биографии Андрея Мисина мне хочется привести. Он окончил музыкальное училище и Алма-атинскую консерваторию. Причем с успехом. Багаж его музыкальных знаний не мал. Сколько промелькнуло на наших глазах музыкантов-дилетантов, которые в жесткой конкурентной борьбе быстро выходят из игры! Только на внешних эффектах долго не протянешь. Отсутствие профессионализма в конце концов сказывается. Что же касается Андрея Мисина, то консерватория дала ему не только музыкальную культуру, профессиональную выучку, но и открыла ему особый мир искусства, и Андрей стал его счастливым заложником...

После консерватории он играл в ресторанах, выступал в цыганских коллективах, в группе ЧАС ПИК. Его путь - путь поисков, проб и ошибок. Но он до всего хотел дойти сам, без чьей-то подсказки. Может, поэтому так затянулся победительный дебют.

Первая песня Мисина "Чужой", сделавшая его знаменитым, имеет свою историю. Мама подарила ему на день рождения сборник известного латышского поэта Иманта Зиедониса, в котором Андрея потрясли стихи о Христе. Мелодия пришла сразу же.

Андрей упорно искал для нее свой ритм, свои звуковые краски. Постепенно она становилась все медленнее, приближаясь к эпосу. Автор не задумывался над тем, окажется ли запись модной, шлягерной. Главной его задачей было создать свой музыкальный образ, одновременно независимый от поэтической строки и связанный с нею. Кто-то призывал его к простоте, обвинял в зауми. Действительно, музыка "Чужого" непривычна. Как сказал Андрей, в ней он хотел осуществить свои симфонические идеи. Три года в пяти студиях записывал он ее. Песню поняли и приняли. И что ему особенно дорого: успех у слушателей совпал с мнением компетентного жюри.

Андрей Мисин стал победителем трех музыкальных конкурсов: "50x50", "Магический кристалл", "Ступень к Парнасу". Но, может быть, главная его радость была в другом. Как-то в Центральном концертном зале "Россия" к Андрею подошла композитор Лора Квинт и сказала, что его песни нравятся детям. Дети искренни в своих суждениях. У них чуткое и безошибочное отношение к прекрасному.

Андрея не интересует коммерция. Его любимый композитор М. Мусоргский. Он может, забыв о времени, часами рассказывать о его музыке, увлекательно говорить о русской песне, длинной и певучей. В творчестве часто выходит за рамки песни. Он мечтает попробовать свои силы и в других жанрах. "В этом году все придется начинать с нуля!" Мне запомнились эти слова, произнесенные им искренне, без всякой рисовки. Он не собирается развивать свой прошлогодний успех, тиражировать его. Главное теперь - новая работа. Снова поиск, риск, надежды. Что ж, ведь он вечный заложник музыки.

На восьмой звуковой странице - песни Андрея Мисина на стихи Иманта Зиедониса "Чужой" и "Одиночество-Сестрица".

А. ШУНАВИКИН
Фото А. ЛИДОВА

"Кругозор" №5'1990



Андрей Мисин: Не памятник, но - личность

Андрей Мисин - явление на нашем сегодняшнем музыкальном небосклоне суперуникальное. Когда время отфильтрует современных композиторов, он, конечно, попадет в разряд классиков. Правда, ему самому об этом говорить не стоит. В ответ наверняка услышишь что-нибудь типа: "Я - не памятник".
Не памятник, но - личность. Неординарная, широкая и масштабная. Беседовать с ним бесконечно интересно. И не только о музыке.


Побродив по закоулкам и лабиринтам киноконцертного зала "Россия", мы зашли в буфет - выпить кофе. Облюбовали столик в углу, где поуютнее. Столик оказался грязным, а на вежливую просьбу - вытереть - последовало ленивое, сквозь зубы: "Ходют тут... всякие", - и совет: "Вон, еще свободные есть!". Однако порядок навести все-таки пришлось.

Потом Андрей грустно и горько - о наболевшем! - говорил:

- Пока в нашей стране командуют уборщицы и вахтеры, она обречена на рабство. Рабы, которые управляют, это самое страшное, что может быть. Отсюда идет и страсть к возвеличиванию. Кого бы то ни было.
Однажды я, ничего не подозревая о том, что очень рядом прошло два или три телевизионных эфира, зашел в метро. И вдруг ко мне подошла женщина и сказала такую фразу: "Это очень странно...". Я спросил: "А что странного?". "Это очень странно, что "звезды" ездят в метро", - ответила она. А почему мне непозволительно ездить в метро? Откуда это желание - вознести? В других странах "звезд" любят именно за то - очень многих, - что они простые. Но психология советского человека совершенно иная.

И он прочел:

Долог путь на сломанных ногах,
Болен свет глазам, привыкшим к ночи.
Как сильна тоска о батогах!
Рабский разум радости не хочет.

И невыносимы слуху песни рек,
Никогда не ведавших плотины.
Страшно слышать слово "человек"
Уху волосатому скотины.

Я бреду, свободный от ярма,
И не нахожу ни в чем опоры.
Мне сказали, что мой дом - тюрьма,
И снесли вокруг него заборы.

Как теперь себя мне величать?
В памяти навечно выжжен номер.
Я учился весело мычать,
А учитель в одночасье помер.


- Стихотворение называется "Свобода". Написал Сережа Патрушев.

Стихи Андрей Мисин читает замечательно. И ничего удивительного в том нет. Ибо все его песни есть не что иное как сознательное погружение в мир поэта. Вплоть до полного растворения в нем. Он, словно художник, создает к взволновавшим его строкам живописные полотна-триптихи: с завязкой, кульминацией и развязкой. Только полотна эти - музыкальные. И - живые, густо заселенные абсолютно современными, легко узнаваемыми реалиями.

"Безымянный Ангел Сна" летит, углубляясь в какие-то урбанистические дебри. Где слышен гул проводов, звонки трамваев, паровозные гудки. Однако эти звуки не натуралистичны, Они окрашены поэзией. Красивы.

Ржавый скрип железной калитки в "Сельском Кладбище" воспринимается трагическим рефреном старого как мир спора: а есть ли Бог? И одновременно - напоминанием о тщете всего земного.

На редкость вдохновенен и слажен хор болотных лягушек в песне "Кому Ты Нужен?".

Сознательно выделяю из музыкальной полифонии его произведений мелкие виньетки, штришки. Ибо о самой его музыке говорить невозможно. Попробуйте-ка пересказать словами "Лунную Сонату" Бетховена! Можно, конечно, вспомнить: "Бессонница. Гомер. Тугие паруса". И это будет похоже на музыкальный кусочек из той же "Кому Ты Нужен?". Но ведь только - на кусочек.

Так что уж лучше поставить на проигрыватель пластинку.

- О Сергее Патрушеве и Иманте Зиедонисе ты способен говорить и долго, и с увлечением. А кого ты еще любишь читать?
- Знаешь, есть хорошая пословица: "До 30 лет человек читает любую литературу, после 30 - только специальную". Так вот я очень люблю журналы "Литературная Учеба" и "Наука и Религия". Это потрясающие журналы. Допустим, в "Литературной учебе" печатаются различные прочтения Евангелия, предлагаемые священнослужителями. Поскольку язык Ветхого и Нового Заветов несколько аллегоричен и каждую фразу можно интерпретировать по-разному, многие верующие не понимают этого. И каждый священник обычно старается рассказать это все своими словами. Уникальные вещи, что ты!.. А вообще читаю бессистемно. Например, очень люблю фантастику. Хорошую.
Я из тех людей, которые считают, что в жизни очень важна узкая специализация.

Небольшое отступление: под "узкой специализацией" Андрей подразумевает призвание. Когда, не поняв, я попыталась возразить: мол, жизнь нельзя вогнать в узкую колею и она похожа на брошенный в воду камень, от которого расходятся круги, и каждый соприкасается с другим очень тесно, - он в ответ прочел стихотворение Иманта Зиедониса:

Что я за камень дурацкий!
Швырнули в окно чужое...
Теперь куда-то еще меня бросят
Наверняка.
Что я за камень дурацкий!
В чужом кулаке опять я.
Чужая злость и проклятья
Сжали меня для броска.
И господи - нет языка! -
И выразить мне не дано,
Как схватят меня
И снова - в чужое окно!...


- Нельзя предугадать, куда тебя выведет. Но когда человек осознает свое предназначение, он уже не позволяет себе завернуть в ту сторону, в которой - он знает - искать не надо. А вот там: не знаю, получится или нет, попробую... Это из серии - не загадывайте наперед.
Сейчас мне пытаются наклеить ярлык некоммерческого музыканта. И у меня появилось страшное желание выпустить чисто коммерческий альбом. Умно коммерческий. Потому что я композитор, а не проповедник.

- Кстати, о коммерции. Лайма Вайкуле в одном из своих интервью сказала, что Андрей Мисин уже сейчас может выходить на мировой музыкальный рынок. И на него там будет спрос.
- Я очень хочу побывать в Америке или в Англии для того, чтобы понять свое место в системе ценностей на сегодняшний день, Свое место в жизни я знаю. И знаю, что то, что я говорю, - это нормально. Потому что я не вру. А не вру я потому, что обращаюсь к поэзии настоящих людей. Я ищу боль. И у меня появляется страстное желание вынести эту поэзию - выше, поделиться с другими. Удается - не удается, другой вопрос. Но мне так хочется.
Вообще-то на многих американских фирмах знают мою музыку. Но они говорят примерно так: о! в Мисина надо вложить сто-о-олько денег, чтобы его раскрутить... У них же главный принцип: чем выше качество товара, тем больше денег в него вкладывается.

- Боятся рисковать после Бориса Гребенщикова? Когда был развенчан миф...
- Но этого же следовало ожидать. Что это за музыка, которая вся - стыренная?

- С музыкой все было ясно изначально: ирландцы, шотландцы, индийские раги... Он держался на текстах.
- Да ты почитай Дилана, почитай переводы Дэвида Боуи - и поймешь, откуда взялся Гребенщиков. Какой смысл: переводить песни оттуда и выдавать их за свои мысли? Уж гораздо больше и музыки, и поэзии в свердловском роке!

- Андрей, у тебя взяли интервью журнал "Роллинг Стоун", радиостанции "Кисс" и "Скай Чэннэл". Извини, ты с этого что-нибудь поимел?
- Это реклама, что я с нее могу иметь? Да у меня, скажем так, вообще очень простой подход ко всему этому: главное - работа, понимаешь? А когда все делается с одной целью - продать... Но зачем продавать то, что не продается? Душу, талант. Я понимаю: иногда - из-за того, что нечего есть, но...
Наше общество выработало у людей очень неправильную оценку: о! стану знаменитым - у меня будет много денег! В Америке, где люди обеспечены, слово "знаменитый" накладывает совсем другой отпечаток. Там очень многие, например, умеют петь. Но не идут на сцену, потому что знают: это - бремя. Это такое бремя, это такой труд!.. Ты отработаешь концерт, будешь измочален весь - а из 10 тысяч долларов получишь всего лишь тысячу. Потому что ты - ничего не вложил. Ты есть только ты. В тебя вложили - и получили. Ты - винтик. Так зачем это надо, если ту же тысячу долларов можно спокойно заработать, скажем, за стойкой бара? Когда у всех есть все, очень немногие отваживаются на путь искусства.

- В былые времена тебя бы быстренько обвинили в космополитизме. И несдобровать бы тебе тогда... Но откуда все-таки появился Андрей Мисин?

Он смеется:

- Отсюда!..

И - после паузы - очень серьезно:

- Для меня слово "родина", в его чистом значении, привязанности не несет никакой. Гораздо большее значение для меня имеют другие слова: Русь, былина, Карелия, руна, море... Во мне живет дух севера, понимаешь? Северного региона. Я могу сидеть хоть на экваторе - и писать. Об этом духе. Вот я о нем и пишу.

В. ЗВЕЗДОВА
Фото С. КАРПУХИНА

"Ленинская Смена" 20.06.1990



Андрей Мисин: "Я хотел не петь. Не получилось..."

- Андрей, тебе 36 лет. Почему молчал так долго? Когда появилось желание выйти на сцену?
- Я живу спокойной, размеренной жизнью, И если куда-то спешу, обычно это оборачивается неудачей. Я давно писал, работал в разных направлениях, искал себя... Свой первый магнитофонный альбом "Пятый Угол" записал только в 1987 году, и тринадцатой по счету на нем была песня "Чужой". Впервые выступив с этой песней в программе "50x50", я не думал, что она так понравится слушателям.

- Твой сценический облик вызывает много споров.
- Все очень просто. Однажды, когда у меня кончились деньги, я вышел на сцену босиком. Мне просто нечего было надеть. Все вокруг говорили: "Старик, это имидж!.." Но какой же имидж, когда занозы в пятки загоняешь!
В год Белой лошади я появился на сцене в черном костюме, строгом, скромном. А в нем уже не взбрыкнешь лишний раз ни рукой, ни ногой. Зрителям сразу становится понятно, что выходит нормальный человек и не будет "крутого давать"...

- В твоей музыке явственны мотивы русского Севера, а в "Одиночестве-Сестрице" и "Кому Ты Нужен?" - прибалтийские.
- Мои предки - выходцы из Карелии. Поэтому все, что я делаю, очень северное. Гены есть гены, и из них не выкинуть голые квинты или музыкальные лады, допустим, вепсов. Я их однажды на музыкальном фестивале услышал и поразился: то, что они делают, похоже на ход моих мыслей.
А недавно мои приятели-латыши сказали мне, что у них в языке есть слово "мисинь", переводится оно как "сплав" и абсолютно точно отражает то, чем я занимаюсь в жизни. И естественно, что моя первая настоящая работа была написана на стихи латышского поэта Иманта Зиедониса. Как только я прочел стихи, музыка сама возникла во мне. Так появилась песня "Чужой". Я вдруг понял: великолепно читать стихи и перекладывать их на язык музыки. До этого все, что писалось, было просто текстами. Поэтому и не шло.

- Андрей, ты по образованию музыковед. Как музыкальный теоретик, сформулируй, пожалуйста, в каком стиле ты работаешь?
- Поскольку биоритмы мои совпадают с биоритмами таких композиторов как Мусоргский и Бородин, а все эмоции и ритмика сегодняшние, получается тот самый "сплав". Как сказала мой педагог по гармонии: "Если Бородин был просто эпическим, а Мусоргский - просто трагическим, то вы, Андрей, как-то странно объединяете в себе трагизм и эпос".

- Меня удивило твое признание в передаче "От и до", где ты довольно сухо отозвался о творчестве Штокгаузена. Почему-то казалось, что он, Лучано Берио и Пьер Булез должны быть тебе близки - космизмом своей музыки.
- Я воспринимаю их творчество, но не все. Из трех концертов Пьера Булеза, например, которые недавно звучали в Москве, мне понравились песни на стихи Малларме, понравился Чарльз Айвс и ранний Шёнберг, его "Классическая симфония". Скорее всего, по духу своему я романтик. И даже в авангардной музыки ищу мягкий косм. Он должен греть.
Люблю диссонансные звучания, но когда меня заставляет слушать чужие, я их не принимаю, потому что не мои. Мне дано понять их умом, но не сердцем.

- Наверное, потому что ты композитор.
- И по сути своей эгоист: кроме слов "Андрей Мисин", не помню ничего. Но я и не должен помнить! Специфика труда такова. Быстро забываю даты рождений, имена. Это моя "болезнь". Очень часто люди обижаются, что я не помню, как кого зовут. Люблю быть один. И в жизни у меня мало контактов вживую.

- "Виноват, что я не в стае..." Как понимаю, пребывать под знаменами какой-либо фирмы или кооператива не для тебя?
- Нет. Я сам себе голова. Потому так свободен духом.

Вопросы задавала ВЕРА ЗВЕЗДОВА
Фото Сергея КАРПУХИНА

"Смена" №8(1510), август 1990


Автор: Старый Пионэр
опубликовано 29 ноября 2005, 19:48
Публикуемые материалы принадлежат их авторам.
Читать комментарии (2) | Оставьте свой отзыв



Другие статьи на нашем сайте

Архив"Мелодия" №03'1993 (рок-календарь, новые пластинки, СФИНКС, А. Мисин)Старый Пионэр14.11.2003

Другие записи архива
   
  Rambler's Top100
 
Copyright © 2002-2018, "Наш Неформат"
Основатель
Дизайн © 2003 (HomeЧатник)
Разработка сайта sarov.net
0.03 / 6 / 0.006