Небо под ногами (интервью с А. Непомнящим)


- Тебя всё лето и осень не было в Иванове. Где был, чем занимался?

- После того, как покончил в июне с делами учебными, ушёл на трассу. А в середине лета был фестиваль «Оскольская Лира» в Старом Осколе, соответственно. Вообще, каждые последние пятницу и выходные июля там проходит один из самых нонконформистских слётов-праздников рок-поэзии в нашей стране… Я другого такого не знаю. Поэтому нами в этом году плотно занялась Система: менты, чиновники, СБ и подобные… Концерты были в Харькове и Одессе совместно с Максом Крижевским и Шварцем… Ну и в Москве ещё…

Александр Непомнящий- А как к Москве относишься?

- Двойственно… С одной стороны, я понимаю нападки на неё сибиряков – действительно, солнышка над ней мало. Но есть вторая Москва – катакомбный Третий Рим, что-то такое на тихих квартирках, что в снобистском Питере не найдёшь. Помнишь же, какие Москва и Питер в «Войне и Мире». Это всегда так и ныне – так. Но чернухи там, увы, тоже больше, чем повсюду. Туда всасываются деньги со всей страны – поэтому бесы там самые жирные. У меня друг есть – лесом живёт, с деревьями говорить может, так он в Москву приехал – у него голова раскалываться стала, он через 15 минут в электричку прыг – и обратно… И играть там тяжело. То как в пустой гараж орешь, то пробки срывает…

- Песня «Убей янки», альбом «Экстремизм» - ты считаешь себя патриотом?

- Любой поэт – дерево, а если дерево от корней своих отрекается, оно умрет. Патриотизм, конечно, разный бывает. В какие-то периоды процветания каких-то наций бывало, что истинным патриотизмом было отречься от Родины своей, проклясть её, хотеть сжечь её дотла. Эзра Паунд истинным патриотом Америки был. Но у нас другая метафизическая ситуация. Наши геополитические противники в самых последних измерениях, в свете близкого Конца – носители Абсолютного Зла в последних эсхатологических битвах – я имею в виду американоцентричный Запад с его моралью расчета, золотыми тельцами, плебейской масскультурой, оккультно-фрейдистской псевдоэлитарностью. А России, скорее всего, приказано было быть другой стороной… Страшно, если приказ не выполнит – падать тогда нам ниже всех, на круги девятые. А все нынешнее – от киркоровых, новых русских, телеуродов, джентльменов всяких одесских до толстозадых патриотов квасных, кабацких белогвардейцев черносотенных – это просто оккупанты. А наше – Поэты, Вани Карамазовы полуподвальные, горящие скиты, деды наши на войне, Янка, Цветаева – в бездну раз больше патриоты, чем клоун Васильев из «Памяти».

- Твое отношение к политике?

- Поэзия – это Делание. Если ты пишешь стихи не для того, чтобы мир изменить – весь, от Земли до звёзд, а сдругими целями: от скуки, от тщеславия, для девочек там – значит, ни хрена не понял, зачем стихи вообще, значит, звали – да не избрали… Когда политика является страстной, честной, огненной – она близка к поэзии. А все эти телескучные думские и прочие махинации… От того, будет спикером думы хряк «демократ» или хряк «патриот», мир не изменится, потому что оба они в каком-то смысле – импотенты. Политики – скорее Лимонов с Дугиным.

- У тебя песня есть «Конец русского рок-н-ролла» - ты действительно считаешь, что рок-н-ролла нет?

- Почему у нас самые живые люди в роке начинают говорить о нём, как о мифе? С одной стороны то, что наши играют, не имеет ничего общего почти с Холли, с их 60-ми, с началом 70-х – это понятно. Джаз появился, когда столкнулись, поняли друг друга и родили ребенка-джаз белая культура и черная культура – был праздник, потом ребенок повзрослел и стал классикой, то есть перестал расти куда-либо, кроме авангарда – и праздник стал кончаться.

Рок 60-х – новый праздник, новый ребенок – рок. В битниковско-хипповской культуре столкнулись Запад и Восток, Запад и Африка, Запад с собственными древними индейской, кельтской культурами, музыка с поэзией «проклятых» поэтов (Моррисон), с мистикой. Рок пытался быть религией, обрядом. Праздник был большой, но последний, потому что рок принял все культуры и все виды искусств в одно синкретическое последнее, но ребёнок повзрослел, его пригладила, отглянцевала Система. Шоу-бизнес – а дальше-то некуда! Конец света обещали попы, когда Библию на все языки переведут – и тут что-то похожее. Теперь у них в основном – старость, постмодерн, всякое эстетство. Я из конца 80-х-90-х действительно люблю слушать Диаманду Галас, так она для их нынешней культуры тоже своего рода проклятый поэт, - ну, и ещё пару столь же неудобных рок-личностей. Под 60-е старательно косят, модно это, только подделка всегда налицо – в одну реку два раза, как говорится, того…

А у нас рок воспринял уже готовую форму. Мы, русские – культура открытая, но из ихнего всегда делаем нечто такое, что миру и не снилось. Я рискну сказать, что лучшая наша рок-поэзия на порядки глубже, страшнее и радостнее их. А, поскольку у нас всё совсем СЕРЬЁЗНО (помните, как Егор на заграницу ругался, что слова текстов читают и думают, что это жест эстетский, эксперимент, и не врубаются, что если Родина – Смерть, то это так?), то не прошло всё гладко у Системы шоу-бизнеса по нашему пожиранию. Мы тоже синкретичны, но у нас больше от поэзии, а это просто так не купишь. И может так статься, что покупатели закончат жизнь в наших традициях – на фонарных столбах.

Александр НепомнящийМы – как гремлины из голливудского фильма: кого-то купили – ну и хрен с ним, живым мёртвых хоронить некогда – мёртвых много, а любителей хит-парадов нам как вода, и лезут вместо одного десятки новых прекрасных и безобразных, так что обыватель и троицкие косточками давятся. Выпустили Сашку Башлачева, Янку с Обороной, как бисер перед свиньями метнули, надеялись, суки, что всё будет по-ихнему, по-хит-парадовому успокоится. Будет Янка в универмаге – значит, и всё будет в том универмаге продаваться.

Только новых гремлинов Большой Брат выпускать уже не рискнёт. Вова Аникин или Подорожный в киоске – это для киоска уже опасно: киоск взорвётся. Выпустит – полезут новые. Может быть, именно в роке состоится Бронзовый век нашей поэзии. А что агрессивные мы и безобразные – так это времена такие. Шива танцует….

А песня про то, ГДЕ рок-н-ролл кончается, а где начинается – наша тайна.

- Если раньше пели про суицид, то сейчас немного изменилось, и поют про Солнце, пусть это и грустнее, и больнее. Но вроде яснее стала дорога, как ты считаешь – в светлую или тёмную сторону?

- Но про суицид у нас не пели – это просто как кому угодно понимать… А дорога у нас разная. Кто-то к свету идёт и этим прав. А кому-то известно, что истинный Свет – он за тьмой, за льдом, и настоящий Свет, может быть, найдёшь только если идёшь туда, вслед за Данте… А небо – оно из камня, оно под ногами.

- Как ты расцениваешь нынешнее положение и свои силы? Ты считаешь, что можешь изменить что-то?

- Надо тебе, допустим, камень сдвинуть. Ты что, сядешь и будешь плодотворно размышлять, сдвинешь ли ты его, есть ли на это надежда?.. Надежды нет и она не нужна – это род похоти, слабости. Будущего тоже нет – есть здесь и сейчас.

- «…Давай загоним чего-нибудь в вену…» Твое отношение к наркотикам?

- Эта песня и ещё парочка с близкими сюжетами посвящалась моему старому другу, который из этого дела целую поэзию сделал. Если угодно заметить, то песня ироническая, даже саркастическая. Я категорически ПРОТИВ. Кому-то это может помочь стать настоящим, но таких – меньше, чем единицы, может быть, их вообще не осталось. Если думаешь, что можешь – проверься сначала: по углям босиком походи…

Просто в концлагере правильных, хороших, положительных и товарочековых всегда есть процент нас, Чужих, которых, чтобы их романтическое неприятие пошлости всей этой не обернулось часовым на вышке, а Системе – битыми очками (если не вообще смертью), надо обезопасить. А наркотики – как раз иллюзорная пародия на дверцу в Иное. Сатана не злой, он просто пошляк-пародист. Все эти «последователи» дона Хуана на облеванных полах, растаманы хреновы, которые даже про Гарви ничего не слышали – тошнит… А янки-колонизаторы наркотики сюда тащат: скотом проще управлять – помните старую историю про индейцев и огненную воду?.. Просто они нас живых боятся.

- Что ты слушаешь, читаешь, смотришь?

- Про Запад я говорил. Про известных русских исполнителей тоже, наверно, ясно. Из других – Макс Крижевский (Одесса), «Друзья Бударагина», в Иваново – молодые да удалые «Чужие», в Брянске – Рома Коноплев, под Харьковом – Юра Радько, в Москве – Саша Арбатская, Вова Аникин с Костромы, Шварц из Калуги, Веня Дркин с Донбасса – это только малая часть, те, с кем часто общаюсь. По записям очень люблю А. Подорожного из Барнаула, но никогда не встречал.

А читаю слишком много разного – не стоит пытаться объять… Сейчас больше традиционалистов.

- Расскажи про альбомы, записанные на «Колоколе».

- Мне ни один из них до конца не нравится. Была там сборка старых вещей «Под тонкой кожей» - часть этих песен буду писать на новом витке. – ведь мы почти спираль, и что-то почти повторяется. Почти… «Аркадий Иванович» - ну, чего – достоевщина этакая. К сожалению, на нём пара лишних вещей, а центральная – «Слепая Инквизиция» - была написана позже и стоит на невышедшей официально «Темной стороне любви» - подозрительной буффонаде от Хармса до По и Бодлера. «Экстремизм» - я его не ощущаю как органическое целое – там кусочки «Полюса» и двух альбомов, которых ещё нет, а также всякая фигня типа «Блюза дружинников». «Полюс» - по композиции самый цельный, но «болела» моя любимая гитара, а на чужой не пошло искренне, как надо… Я его летом перепишу. Что будет после – военная тайна.

- А почему «Полюс»?

- Полюс – символ неподвижного центра, где времени нет, ось, вокруг которой колесо Сансары крутит. Очень наглядно в символике свастики отражается… Альбом, если в двух словах, наверное – просто иллюстрация к тому, что «Царствие Небесное силой берётся». Хотя, там масса синкретиков…

- Почему ты не делаешь группу? Были «Dead Mazay&Зайцы», сейчас ты с «Крантами» играешь – а свою группу?..

- «Dead Mazay&Зайцы» были не группой, а юным и весёлым концептуальным проектом – доводили эстетику абсурда до логического конца. Из подобных приколок ныне в глубинах подполья существует нечто подобное - «Dead Mazay&Прелесть». Собственно, к моему творчеству это не имеет отношения, ибо это акт полностью коллективный, кроме того – это как рядиться в ночь перед Рождеством – что-то весёлое, языческое, с гоголевскими чертиками. А полсостава «Крантов» и барабанщик Михаил Киселёв играют мои песни, но проект этот зально-концертный, а я люблю больше играть на пять человек слушателей. Обычно – в центре группа , проект, а её дополняют альбомы-сольники. Я люблю наоборот: в центре человек с гитарой, а группа или группы – побочные, неосновные проекты…

Вопросы задавали Роман Тырыкин и Евгений Зуйков.
г Иваново декабрь 1997 г.
Опубликовано в журнале «Совсем Другая Музыка»
№ 2(7) октябрь 1998 г.

Автор: Старый Пионэр
опубликовано 14 апреля 2004, 00:38
Публикуемые материалы принадлежат их авторам.
К этой статье еще нет комментариев | Оставьте свой отзыв



Другие статьи на нашем сайте

РецензииАлександр Непомнящий - "Зеленые Холмы"Геннадий Шостак22.03.2004
РецензииАлександр Непомнящий и КРАНТЫ - "Цепная Реакция"Владимир Е. Обломов15.11.2007
Рецензии"Рок-поэзия Александра Непомнящего. Исследования и материалы"Геннадий Шостак20.08.2009
Архив"Порог" (СПб) №03, июнь 2001 (отчеты, статьи, рецензии)Старый Пионэр08.10.2007

Другие записи архива
   
  Rambler's Top100
 
Copyright © 2002-2018, "Наш Неформат"
Основатель
Дизайн © 2003 (HomeЧатник)
Разработка сайта sarov.net
0.02 / 6 / 0.003