ГОГЕН глазами гитариста (часть 2)


Гоша свалился, как снег на голову, осенью 1987-го. Он уже год как отслужил в армии и жил в городе Николаеве, где работал на Черноморском судостроительном заводе. Николаев он выбрал сам, так как после армии мог распределиться в любое место тогда еще Советского Союза. От Гоши я узнал, что летом 1986 года он ездил в Николаев устраиваться на работу и заодно заезжал в Крым, в гости к Диме. Рассказал, что Дима играет на танцах, работает учителем, что его выбрали депутатом поселкового Совета. В общем, живет жизнью курортного морского поселка с названием как в "Золотом теленке" - Черноморск.

Оперуполномоченный уголовного розыскаНо самое главное то, что в Николаеве у Гоши есть команда под названием ИНВЕНТАРНЫЙ НОМЕР, которая квартируется на кирпичном заводе. Целую неделю мы с Протасовым провели вместе. Говорили о музыке. Итогом его визита стало мое решение уволиться из органов. Гошины рассказы настолько взбудоражили меня, что дальше без музыки я себя уже не мыслил. Мы договорились, что он едет домой, там переговорит со своими музыкантами, и если они будут согласны - я еду в Николаев. Гоша перезвонил через неделю: "Приезжай, все согласны". После этого я тут же купил гитару и написал заявление об увольнении. Но оказалось, что просто так уволиться было нельзя! Только по отрицательным мотивам, а у меня сплошные благодарности за службу! В отделе кадров мне сказали: "Ты что, сдурел? Мы тебя собираемся переводить в новый отдел (сейчас благодаря сериалу "Менты" все знают про убойный отдел, а тогда у нас только пытались сформировать что-то подобное). Иди и служи!" Полгода я писал рапорты, но мне отказывали. В конце концов, я объявил забастовку, целый месяц не выходил на работу - только на суточные дежурства, чтобы не подводить ребят. На руководство это подействовало, и формальный повод был найден.

2 марта 1988 года в два часа ночи я прибыл в Николаев с двумя гитарами, парой усилителей и магнитофоном. Гоша встретил меня и отвез к себе в общежитие. Вот с этого момента и начинается непосредственная история рождения группы ГОГЕН.

На следующий день после работы Гоша повез меня знакомиться с новыми музыкантами. Мы приехали на кирпичный завод, где нас уже ждали. Перезнакомившись, тут же начали играть. Оказалось, что музыканты, конечно, очень слабые, но назад отступать было некуда. К тому же, клавишник был сыном главного инженера завода, благодаря чему меня тут же зачислили в штат и прописали в общежитии. Крыша над головой и работа была. Можно было начинать заниматься музыкой. Где-то на 4-й или 5-й день моего пребывания в Николаеве, после репетиции я взял у Гоши Димин адрес. Для чего, я и сам не знал. Несколько дней спустя, ночью в общаге, я написал Диме письмо. Мы не встречались с ним 5 лет - с тех пор, как он уехал по распределению. Письмо было коротким. Я написал, что мы с Гошей жить без музыки не можем, что я приехал в Николаев, и что у нас есть группа. Отправил письмо сам, не зная, дойдет ли оно, и вообще зачем я это сделал. Про письмо я не сказал никому, даже Протасову.

Дня через четыре в обеденный перерыв ко мне в кабинет ввалился Протасов. Лицо у него было страшно озабоченное. Он позвал меня в клуб и убежал. Что случилось, я не мог понять. От Гошиной работы до меня полтора часа пилить на троллейбусе с пересадками. Только что-то чрезвычайное могло заставить его приехать днем. Пока я шел в клуб, в голове пронеслась куча предположений, но когда я зашел в нашу комнату... я мог предположить что угодно, но только не это!

1986. Черноморск. Дима в ресторанеЭто был Димка, собственной персоной! Все забылось враз - прошлые обиды, пять лет разлуки. Все! Как только он получил мое письмо, тут же все бросил, сел на первый же автобус и приехал в Николаев. С собой он привез свой первый альбом "Любимые Песни Ильича", который записал один в Черноморске, поскольку местных музыкантов ничего, кроме танцев и работы в ресторане, не интересовало. Альбом был сумасшедшим. Все пришли в полный восторг и тут же решили воспроизвести его живьем. Несколько дней Дима жил у нас. Потом он вернулся в Черноморск, а мы продолжили репетировать без него. В конце апреля Дима вновь приехал в Николаев для совместных репетиций. Концерт был готов, а мы рвались в бой. Руководство кирпичного завода попросило нас выступить на торжественном собрании по поводу Первомая. Мы с радостью согласились - правда, не предупредили, какие песни собираемся исполнять.

1 мая 1988 года. Красный уголок Николаевского завода управления строительных материалов забит людьми до отказа. После торжественного доклада секретаря парторганизации по случаю праздника Весны и Мировой Солидарности Пролетариата и награждения передовиков производства почетными грамотами и ценными подарками, весь зал замер в предвкушении праздничного концерта вокально-инструментального ансамбля заводской художественной самодеятельности. В первых рядах с воодушевленными праздничными лицами расположились генеральный директор, главный инженер, секретарь парторганизации, партком, цехком, профсоюзный руководитель, приглашенные товарищи и передовики производства. И концерт начался!

Хриплым голосом под наш аккомпанемент Дима возвестил залу: "Я подвизался полы мыть в райкоме! Здесь чисто и уютно! На пол не плюют". Мы с воодушевлением исполнили все "Любимые Песни Ильича".

На следующий день ключи от клуба у нас забрали и сказали, что больше ансамбля на кирпичном заводе не будет. С музыкантами мы тоже расстались, поскольку погубили их золотую мечту брать заводскую аппаратуру и халтурить на свадьбах.

Почти все лето 1988 года Дима провел в Николаеве. Меня перевели на кирпичный завод в Ракетной роще (район Николаева). Там, на берегу Ингула, в бараке мне выделили две комнаты для жилья. Удобств там не было никаких, кроме электричества, зато комнаты были с отдельным входом. А в самом бараке размещался детский сад. После 19 часов детский сад закрывался и можно было шуметь, сколько угодно. Там мы и репетировали. Дима, Гоша и я. Втроем, без барабанов, без аппаратуры, не считая бытового усилителя и колонки. Днем мы с Гошей были на работе, а Дима слонялся по Советской (центральная пешеходная улица Николаева). Вечером собирались у меня. Ночевать Дима ездил к Гоше в общагу. Гоша жил семейно, его жена Алла не работала, а занималась домашним хозяйством. Там было сытно, а у меня - шаром покати. В выходные дни я тоже присоединялся к ним. Репетировали новые песни, которые Дима сочинил после Питерского фестиваля. И вообще Дима очень сильно изменился за прошедшие пять лет.

Это был не тот Дима Гнедышев. Вернее, все прежнее в нем осталось, но теперь он стал нашим духовным лидером. Дима побывал на Питерском рок-фестивале. Много нам рассказывал про Башлачева, КАЛИНОВ МОСТ, Борзыкина и его ТЕЛЕВИЗОР. Дима заразил нас своими стихами, музыкальными идеями, верой в то, что через год мы станем знаменитыми. И еще мы с Гошей поклялись друг другу, что забудем про все свои личные амбиции, спрячем их далеко-далеко и полностью отдаем лидерство в группе Диме. И название группы уже было - ГОГЕН. Его придумал Дима.

Надо сказать, что Дима оказал на нас огромное влияние не только в музыке. Мы очень много разговаривали об искусстве, философии, религии, политике. Мы по-другому стали смотреть на то, что происходит у нас в стране.

Но все это было потом, а пока мы днем работали, Дима гулял. Вечерами репетировали. В одну из таких прогулок по Советской Дима познакомился с двумя ребятами из Октябрьского. Есть такой удаленный район в Николаеве. Ребята были длинноволосыми, как мы. Дима сразу понял - музыканты. Их звали Сергей Горбунов и Игорь Вдовин.

Самое удивительное, что они оба тоже были с Урала. Сергей родился и вырос в Оренбурге, а Игорь - в Краснотуринске Свердловской области. Вот так пять уральских парней встретились на юге Украины. Нас постоянно называли то симферопольской группой, то николаевской, то крымской, то из пгт (поселок городского типа) Черноморское, то питерской, поскольку мы были членами питерского Рок-клуба. И поэтому многих мучил вопрос, откуда же мы. На что мы всегда отвечали: "А вообще-то мы с Урала". После чего у интересующихся полностью съезжала крыша, и с нашей географией они разобраться не могли. Надеюсь, что теперь я внес ясность в этот вопрос. А если честно, мы всегда себя считали и считаем до сих пор Группой с Острова Крым. Наши поклонники еще часто добавляли - Легендарной. Ну, что на это скажешь? Им видней!

А еще, я думаю, группу ГОГЕН можно было бы занести в Книгу рекордов Гиннеса. Согласитесь, в какой другой группе музыканты жили в разных городах? А у нас вначале они жили в двух - Николаев и Черноморск. Даже области разные, а в конце - в трех (добавился Южноукраинск).

Но вернемся в 1988 год. Сергей был барабанщиком, а Игорь - гитаристом. Дима их спросил: "Хотите с нами поехать на фестиваль в Питер? Если да, то нужно самое малое: сделать запись. Материал у нас готов, а вам надо только помочь нам с аппаратурой". Впрочем, какой разговор между ними состоялся на самом деле, я не знаю. Это только мои предположения - Игорь Вдовин, может, и вспомнит поточнее, да только это неважно. Важно то, что Дима сказал нам с Гошей, что есть ребята, которые помогут нам с записью. Мы встретились, познакомились, договорились, когда будем записываться, и Дима уехал в Черноморск.

27 октября 1988 года мы впервые собрались во Дворце Культуры завода "Океан" в Октябрьском районе Николаева на совместную репетицию перед записью. Надо было познакомить Сергея и Игоря с материалом. Много времени это не заняло, поскольку они были музыкантами нашего уровня с большой практикой. В итоге на следующую ночь мы решили записываться.

Когда наш магнитоальбом "Мы - Рыбы!" стал известным, очень многие задавали нам вопрос: "В какой студии, на какой аппаратуре нам удалось так хорошо записать альбом?" Тогда нам было стыдно признаться, и мы туманно отвечали: "Ну... в Николаеве..." "Ах да! Портовый город. Понятно, там у вас там "фирмы" навалом". И никто даже не хотел слушать, что никакой студии и специальной аппаратуры у нас не было. Мало того - мы и не записывали магнитоальбом. Мы тогда даже и слова такого не знали. Непонятно? Тогда по порядку в хронологической последовательности.

Цель у нас была одна: попасть на Питерский рок-фестиваль, чтобы выступить на нем. Для этого, Дима сказал, нужно записать наши песни и отправить их в жюри фестиваля. Там их послушают и нас обязательно пригласят. Вот в этом мы не сомневались ни на минуту. Именно для этого в ночь на 29 октября 1988 года мы собрались в Октябрьском. Из аппаратуры у нас был только микшерный пульт "Электроника", цифровой ревербератор "Лель" и бытовой магнитофон "Олимп". И, разумеется, бытовой усилитель с колонками, чтобы можно было прослушивать запись. Всю ночь мы записывали на магнитофон по нескольку дублей каждой песни. Баланс отстраивал сам Дима. Играли напрямую в пульт, без наложений все сразу. Последняя песня "Плач" была сыграна нами только один-единственный раз. Там все сплошная импровизация. Правда, специально для нее мы отдельно записали все наши голоса - попытались спеть один аккорд. Потом во время записи самой песни включили голоса задом наперед. Больше никогда мы "Плач" не играли. Кстати, в каждом альбоме у нас есть по одной песне, которые существуют только в альбомах, но никогда на концертах не звучали. Утром Дима отобрал лучшие, по его мнению, дубли. Причем критерий у него был один: только те, где ему нравилось его пение. Все остальное его не волновало. В итоге там, конечно, оказалось много нашей лажи музыкальной. Утешает только одно - сам сэр Пол Маккартни сказал: "Без лажи нет рок-н-ролла". Да к тому же, мы просто записали свою репетицию. Так мы полагали.

В 6 часов утра 29 октября 1988 года мы, наконец, расставили по порядку и перенесли на одну бобину все выбранные дубли. После этого сели и прослушали все сами...

Когда мы услышали себя со стороны, мы, честно признаюсь, поняли, что сотворили нечто... Насколько нечто, мы еще не догадывались, но твердо знали: мы действительно теперь группа. Настоящая! ГОГЕН. После этого мы с Гошей поехали на работу, а Дима зашел на почту. Аккуратно завернул кассету с нашей записью и отправил ее в Ленинград по адресу, который он нашел в журнале "Аврора". После этого сел на автобус и уехал к себе в Черноморск. А Серега с Игорем пошли по домам отсыпаться. Сергей работал в кооперативе и мог свободно прогулять, а Игорь просто был безработным. Ему на работу не надо было.

ТелеграммаCлава обрушилась на нас через полтора месяца, и первым ее звонком было письмо из Ленинграда от господина Житинского - Рок-Дилетанта. Оказалось, что мы выслали свою кассету на всесоюзный конкурс магнитоальбомов, который закончился за полгода до этого. Все места уже были розданы и жюри распущено. На свой страх и риск он присудил нам 3 место. Присудить первое единолично Житинский не решился. Дима, привезший нам письмо, поведал, что весь Симферополь слушает нашу кассету взахлеб. А еще через некоторое время в журнале "Аврора" вышла рецензия на наш альбом от Рок-Дилетанта. Именно там впервые альбом и был назван "Мы - Рыбы!". С подачи Житинского альбом стал так называться. Мы, когда отправляли кассету, назвали его совсем по-другому. По нашей первоначальной версии заглавная песня, посвященная Александру Башлачеву, была "Чай", да и, собственно, все песни были посвящены ему и его гибели. Отсюда и название "High Die - Black Night. Высокая Смерть - Темная Ночь". Вот такое длинное название англо-русское! И никаких Рыб!

По поводу переименования нашего труда мы, в общем-то, не переживали. Слава летела впереди нас, и то, что альбом называется по-другому, значения уже не имело, да мы и сами быстро к названию привыкли, и сейчас даже кажется, что мы и не могли его иначе обозвать.

1 апреля 1989 года. За несколько минут до нашего первого знаменитого выступления в СимферополеА 8 марта 1989 года состоялось наше первое публичное выступление в Николаевском пединституте. Правда, особого удовольствия оно нам не доставило. Как ни странно, но в двух городах - Николаеве, где мы писались и жили, и в родном Магнитогорске - про нас никто не знал и нами не интересовался. А 1 апреля 1989 года нас пригласили с концертом в Симферополь. Этот концерт мы запомнили на всю жизнь. Пригласил нас Толик Боровик, в ту пору председатель Симферопольского рок-клуба. В Симферополе в то время была группа ВТОРАЯ ПОЛОВИНА. Надо сказать, музыканты там были очень серьезные. Группа участвовала в знаменитом Тбилисском рок-фестивале 1980 года и стала одним из лауреатов. Профессиональные музыканты, записали настоящую виниловую пластинку на Апрелевской студии звукозаписи. Вот на презентацию этой пластинки нас и пригласили.

Как только мы приехали в Симфи, сразу почувствовали пьянящий аромат славы. Возле нас были постоянно какие-то люди, что-то спрашивали, просто глазели, фотографировали, пожимали руки... Атмосфера накалялась. Мы должны были выступать первыми, так сказать, разогревать публику. Но поняли, что она уже и так разогрета. Тогда Дима подошел к музыкантам из ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ и предложил поменяться местами с нами. Отпрезентовать свой альбом первыми. Причем сделал он это из лучших побуждений. Конечно же, мы получили отказ. Нам было все равно, а вот ВТОРАЯ ПОЛОВИНА об этом потом, конечно, пожалела.

С первых же аккордов у зала снесло крышу. Адреналин сотен людей накрыл нас могучей волной. Дима и мы с ним превратились в обнаженный нерв. И выплеснули всю энергию, что накопилась в нас за эти годы, обратно в аудиторию. 40 минут, пока мы играли программу альбома "Мы - Рыбы!", во дворце творилось что-то невероятное. Когда прозвучали последние аккорды, толпа ринулась на сцену. Нас прижали к заднику возле лестницы. Оглушенные, с сорванными голосами, обессиленные мы стояли и тупо улыбались. Толпа орала, кто-то что-то спрашивал у нас, в руках оказались авторучки, десятки рук тянули различные книжки, бумажки, билеты, афиши...

Столько автографов мы, наверно, больше никогда в жизни не раздавали. Сколько прошло времени, пока мы добрались до гримерки, сейчас даже сказать не могу. Устроители никак не могли вернуть зрителей в зал. Примерно через час ВТОРАЯ ПОЛОВИНА смогла начать свою презентацию, но с первых же нот зрители покинули зал. Выступление было скомкано, и свою программу до конца они так и не доиграли. Не было слушателей. Позже Толик Боровик рассказал нам, что музыканты этой группы подошли к нему после концерта и спросили, зачем он их обманул. Толик удивился - чем же? "Ты сказал, что будут рок-н-ролльщики из Николаева. А это же был ДЖЕТРО ТАЛЛ!" Вот так они нас оценили! А группа после этого распалась.

1 мая 1989 года в ДК завода "Океан" мы вновь собрались, теперь уже на запись второго магнитоальбома. Рассчитывали, как и в первый раз, уложиться в одну ночь. Но ничего из этого не получилось. Если первый раз песни были отрепетированы, оставалось только добавить вторую гитару и барабаны, то на этот раз для всех песни были новыми. Аранжировки пришлось сочинять на ходу. Промучившись всю ночь, мы записали только пять вещей. Договорились вновь собраться 9 мая. За две ночи 9 и 10 мая мы заново переписали все песни. Так родились "Экстрасенсы Средней Полосы". Кассету с записью вновь отправили в Ленинград Житинскому. Но вот какая странная штука произошла: весь Союз, благодаря журналу "Аврора", который распространял записи, слушал "Экстрасенсов", записанных 9 и 10 мая, а по Симферополю ходили 5 песен в первоначальном варианте. Позже мы совместили аранжировки этих двух вариантов. И опять на альбоме присутствует песня, которая была записана, но на концертах не звучала - "Рождество". А жаль! Нам с Гошей она очень нравилась.

Симферопольский рок-фестиваль, лето 1989 года. Дмитрий ГнедышевЛетом 1989 года состоялся традиционный фестиваль Симферопольского рок-клуба. Мы стали победителями. Но ознаменовался этот фестиваль для нас совсем другим случаем.

Заключительной песней нашего выступления была "Задорный Дубняк". Последняя строчка звучала так: "Эй! Кто там стучится в двери перемен? Может, вновь зовет нас набат сердец? Может, это знак отрезвления? Кто там, отзовись. Это я - пиздец". Как обычно, Дима и Гоша пропищали: "Пи..." А дальше весь переполненный зал Симферопольского цирка, где проходил фестиваль, ахнул нам в такт на нашей паузе: "Здец!" Эхо было оглушительное. Наутро все комсомольские и партийные издания Крыма вышли с разгромными статьями. Спасибо им. Такого пиара где бы мы еще хапнули. Теперь про группу ГОГЕН знал весь Крым. Тогда же к названию все чаще стали добавлять слово "легендарная". К слову заметить, там же на фестивале состоялось выступление группы ВОПЛИ ВИДОПЛЯСОВА. Во время своей программы Олег матерился 14 раз. Но пел он на украинском, а крымские управители того времени сего языка не знали. Поэтому и не услышали. Надеюсь, хоть теперь они ридну мову розумиют!

Симферопольский рок-фестиваль, лето 1989 года. Игорь ДоставаловВ сентябре 1989 года свершилась наша мечта. Мы выступили на фестивале лауреатов конкурса журнала "Аврора" в Ленинграде. Параллельно с ним проходил фестиваль "Next stop rock-n-roll" с участием скандинавских групп, где мы тоже выступили. А конечным результатом нашего питерского вояжа стало решение расстаться с Игорем Вдовиным и Сергеем Горбуновым. Решение это было непростое и не сиюминутное. Трения у нас возникли давно, и главной причиной было то, что Сергей и Игорь продолжали играть на свадьбах. В результате в голове у них была каша, и часто во время выступлений они не знали, что нужно играть. Мы поставили им условие: или они полностью отказываются от халтур, или мы расстаемся. Игорь Вдовин категорически отказался от данных условий и ушел из группы. Сергей вначале тоже. В результате этого мы приступили к репетициям с барабанщиком группы ОСТРОВ КРЫМ Игорем Негучем. У них возникли какие-то проблемы, и он пока был свободен. Два месяца мы собирались на выходных в Симферополе. Готовили программу уже вчетвером. Слава богу, вскоре дела у них наладились, а Сергей вернулся в группу. Надо сказать, что и с Игорем Вдовиным мы связь никогда не теряли. Мы разошлись с ним в творческом плане, но как с человеком, музыкантом остались друзьями. Благодаря ему сейчас существует сайт группы ГОГЕН, где можно скачать наши песни.

В декабре 1989 года состоялось наше первое выступление в Москве на фестивале "СыРок" - уже вчетвером. Дима нас перед фестивалем сильно озадачил. Специально для этого выступления он приготовил новые песни. Буквально за три дня мы сделали аранжировки. Дима всегда хотел играть "настоящий" рок-н-ролл. Он говорил: "Я беру гитару и начинаю петь, а вы мне подыгрывайте". Что, собственно говоря, частенько и происходило. Например, свое выступление на фестивале в Питере мы начали с песни "Эх, Россия", которую Дима сочинил во время фестиваля. Буквально за пару часов до выступления, сидя на лужайке в парке на Елагином острове, мы без "электричества" и барабанов придумали аранжировку. Пробовать звук было негде. Выступление мы начали с нее, и "поляна" завелась с пол-оборота.

Рок-фестиваль в ЮжноукраинскеВ апреле 1990 года мы собрались записывать новый альбом. Учитывая прежний опыт, к записи готовились, репетировали. Дима жил у нас в Николаеве. Однажды мы ехали в троллейбусе, и Дима разговорился с девушкой. Оказалось, что она студентка Николаевского музучилища по классу виолончели. Звали ее Ольга Подылина. Тогда у нас родилась идея привлечь ее к записи. Уговаривали мы ее долго, в итоге в песне "Время Росы" звучит живая виолончель Ольги. А сам альбом мы писали на Николаевском заводе "Дормашина" - Дима, Гоша, Сергей и я. Как всегда, в альбоме есть песня, на концертах никогда не игранная - "Безразмерность". Этот альбом стал последним, который мы записали кустарным методом при помощи пульта и домашнего магнитофона.

Весной 1990 года мы выступали на фестивале в Южноукраинске, где познакомились с Александром Ковалевским. Благодаря ему на базе молодежного центра Южноукраинской атомной станции была создана звукозаписывающая студия "Водолей". Она и стала нашей базой. А сам Александр, в быту "Мирон", был ярым поклонником группы ГОГЕН и продюсером последующих альбомов.

1 ноября 1990 года мы собрались в студии Южноукраинска для записи нового альбома "Последняя Четверть Луны". Для работы отвели ровно месяц. Это был первый наш студийный опыт. Правда, поначалу ничего не получалось. Дело в том, что первые наши три альбома были сильно политизированными. Это был протест против того строя, который у нас существовал, своеобразная музыка бунта. Интересная деталь. Все время, пока шел ленинградский фестиваль журнала "Аврора" 1989 года, рядом с музыкантами постоянно отирался тогда еще только набиравший популярность Игорь Тальков. Он особо ни с кем не общался, а просто был все время рядом с музыкантами, ездил в автобусе, который курсировал от гостиницы до концертной площадки. Особого внимания на "попсу" никто не обращал. Во время нашего выступления Дима впервые во всеуслышание спел: "КПСС - ЭсЭс, ЭсЭс". Через некоторое время Тальков стал повторять эти слова на своих концертах. Ну, да бог с ним.

Новый альбом был полностью лишен политики. Дима сказал, что больше не будет писать политические тексты, есть только одна вечная тема - любовь. 20 дней мы пытались сделать аранжировки к новым песням, мучились, но ничего не получалось. Альбом задумывался как классический блюзовый, но длинные Димины строчки без припевов в блюзовый квадрат не ложились. Целыми ночами мы сидели в студии, дымили сигаретами, выпивали по ведру чая, но все было не то. Наконец, на двадцатую ночь, часа в 4 утра, очумевших от чая и табачного дыма нас озарило. Тут же буквально за два часа мы "зафиксировали" первый музыкальный трек - "Последняя Четверть Луны". Романс в блюзе. Это была Димина находка. Все время, пока мы работали в студии, с нами был бас-гитарист южноукраинской группы АРТ-ДИЗАЙН Виктор Сушко, очень любивший играть слэпом. Тогда это было модно. И у Димы родилась идея сделать двойную ритм-секцию. Возможности студии позволяли, а нам интересно было экспериментировать. Так родилось "африканское" звучание этого альбома. За 8 дней мы записали 7 треков. А за оставшиеся 2 дня Дима наложил вокал. Звукорежиссер студии Вадим Бахматский сделал сведение. На альбоме, как всегда, присутствует песня, ни разу нами не сыгранная на концертах - "Бревно". И еще одну песню на стихи Гумилева - любимого поэта Димы - мы не успели аранжировать, поэтому она просто звучит под гитару. Во время записи Диминого вокала пришла еще одна идея: в песне "Последняя Четверть Луны", поскольку это все-таки романс, наложить скрипку. С группой АРТ-ДИЗАЙН сотрудничал замечательный скрипач Надыр Меликов. Его скрипка и звучит в этой песне. Кстати, Дима сочинил ее себе на тридцатилетие.

Рок-фестиваль в ЮжноукраинскеВ марте 1991 года я с семьей поменял квартиру и переехал жить в Черноморск, а Гоша уехал в это же время в Южноукраинск. Сергей Горбунов остался в Николаеве.

Летом на Димин адрес пришло странное письмо из Франции. В нем было приглашение поместить информацию о нашей группе в каталоге "Europopbook - MTV". Письмо было за подписью главного редактора, и стояли реквизиты банка в Париже, куда надо было перевести 60 долларов. Письмо нас сильно развеселило, и мы написали ответ в духе "Казаки пишут письмо турецкому султану". Суть сводилась к одному: "Вы, буржуи, зажрались, а мы, простые советские рокеры, в глаза никогда не видели ваши доллары, и не пошли бы вы подальше". Отправили ответ и благополучно забыли о нем. Каково же было наше удивление, когда осенью пришла посылка с новеньким, еще пахнущим типографской краской каталогом 1992 года. К посылке была приложена открытка от главного редактора, в которой он восторгался нашим ответом. Но главное - в каталоге была и наша группа.

Все лето мы с Димой купались, играли в теннис и говорили, говорили, говорили о музыке. И спорили. ГОГЕН в этот период был силен как никогда. На любых фестивалях, концертах мы были вне конкуренции. Состав у нас был убойный. К нам присоединились Виктор Сушко, Надыр Меликов и барабанщик из Николаева Толик Панкратов. Так в Союзе у нас еще никто не играл: два барабанщика и две бас-гитары. Виктор с Толиком создавали "африканское звучание", Сергей с Гошей - классический ритм-энд-блюз. Надыр, помимо игры на скрипке, заполнял звуковое пространство звуками синтезатора. А мы с Димой спорили все чаще. Вопрос был один, исконно русский: что делать и как быть. Мы стали победителями и лауреатами всех фестивалей, где участвовали. Сева Новгородцев крутил наши песни на "BBC", наши песни звучали на радиостанции в Париже, нас приглашали в Штаты. И при всем при этом Гоша трудился на атомной станции, Сергей в кооперативе, я ночным сторожем. Я пытался убедить Диму, что необходимо искать настоящего продюсера и переходить на профессиональный уровень, Дима наотрез отказывался. Говорил, что независимость - самое главное, иначе не будет творчества. И еще, газета "Музыкальная жизнь" - печатный орган Союза композиторов СССР - официально признала наш стиль в русской рок-музыке, назвав его "гогеновским", и назвала нас лучшей группой 1991 года.

А пока мы с Димой целыми днями вялились на пляже, играли в теннис, и то, что происходило в Москве, казалось нереальным, как будто это в Чили, а не у нас.

После путча концерты и фестивали прекратились сами собой. Виктор Сушко вернулся к себе в Херсон. Надыр в скором времени - в Азербайджан. Сергей занялся коммерцией. Толик тоже как-то устраивал свою жизнь. У Димы были написаны новые песни, которые мы с ним аранжировали на две гитары. Несколько раз нас приглашали выступить в Симферополе в поддержку Русского фронта. Играли мы втроем с Гошей. Без барабанов - вот такая фишка получилась.

В январе 1992 года мы собрались в студии "Водолей" втроем - Дима, Гоша и я, чтобы записать новый альбом "Эй! Обезьяна". Но отношения в группе были уже настолько натянутыми, что в итоге мы записали только 6 треков. Альбом получился коротким. Хотя песни были. И даже для нового альбома, идею которого мы с Димой уже проговорили.

Несмотря на все наши трения, песни удались на славу.

В апреле 1992 года я сказал Диме, что ухожу из группы. И вернулся вместе с семьей в Магнитогорск. Для Гоши и Сергея мой уход был большой неожиданностью, как и для всех остальных.

Послесловие

2 года мы не общались и не встречались. Гоша записал 5 сольных альбомов. Выступал на фестивалях с молодыми ребятами. Дима никогда не хотел воспринимать его творчество всерьез. Сам Дима пытался сотрудничать с группой ОСТРОВ КРЫМ, что и стало одной из причин моего ухода. Они несколько раз выступили на таких фестивалях как проект ГЛАЗА. Но альбом так и не записали. У лидера ОСТРОВА КРЫМ, гитариста Александра Карякина были свои взгляды на музыку, он сам был автором, и ему нужен был Дима как вокалист, не больше. Два лидера с разными взглядами вместе никогда не уживутся - что, собственно, и произошло.

В феврале 1995 года я не выдержал и приехал к Диме в Черноморск. Две недели мы провели вместе. Все обиды прошли. Стало ясно, что вместе нам тяжело, а порознь еще хуже. Дима лето 1994 года провел в Европе. Ездил с гитарой, пел песни. Этим зарабатывал себе на жизнь. Опять собирался на лето туда же и звал меня с собой, показал новые песни, которые он написал под впечатлением от увиденного за границей, но я не мог оставить работу надолго. Еще он дал мне почитать кучу писем, которые до сих пор приходили к нему от поклонников нашей группы со всех концов страны.

В сентябре 1996 года я с семьей приехал отдыхать в Черноморск, где у нас осталась квартира. Там Дима ошарашил нас новостью, что развелся с женой и уезжает жить в Голландию. Мы с ним напились в первый же вечер и позвонили Мирону, чтобы готовил прощальный концерт ГОГЕНА. Наследующий день мы с Димой поехали в Николаев. Четыре года мы не общались с Сергеем. Оказалось, что по прежнему адресу он не проживает. Игорь Вдовин жил в Питере, так что спросить было не у кого. Но какая-то сила нас заставила просто рыскать по Октябрьскому. Почти день мы потратили на поиски, но Сергея нашли. Услышав про концерт, он тут же схватил палочки и поехал с нами. В Южноукраинске буквально за час до концерта мы сделали несколько новых аранжировок. Драйв на концерте был сумасшедшим. Мы с Димой творили что-то невероятное. Даже Гоша, обычно флегматичный, впал в транс и выделывал кренделя на сцене. После выступления мы снова почувствовали себя группой. Долго строили планы, решили, что как только Дима устроится на новом месте, будем записывать новый альбом. Неважно где, но обязательно соберемся. И еще Дима сказал мне, что лучшего гитариста у него не было, и извинился за все дрязги.

На следующий день Дима, Сергей и я вернулись в Николаев. Сергей подрабатывал извозом, и я подвез его до гаража. Там он взял свою машину, и мы поехали домой. На одном из светофоров мы остановились. Дальше Сергею нужно было сворачивать метров через сто вправо к себе домой, а нам с Димой прямо выезжать из Николаева. Пока мы стояли рядом на светофоре, Дима и Сергей вытянули руки из окна и взялись за руки. Мы медленно тронулись, а Дима и Сергей так и ехали, взявшись за руки. Потом Сергей свернул к себе...

Больше живым мы его не видели.

Дима в Голландии. Снимок сделан за несколько дней до его смертиДима уехал в Голландию в ноябре 1996 года. Летом 1997 года я снова приехал в Черноморск. Без Димы мне было там тоскливо, и я поехал в гости к Гоше в Южноукраинск. Вместе с ним мы решили навестить Сергея в Николаеве. Когда дверь у него никто не открыл, мы постучались к соседям. Вначале мы долго не могли понять, что случилось, когда сосед нам сказал, что Сергея нет - все спрашивали, где он. Пока нас не оглушило... Больше нет. Сергей погиб в январе, а мы даже не знали.

В начале марта 1998 года я позвонил Диме в Утрехт. Мы долго с ним разговаривали. Он рассказал мне, что боялся нам сказать, что "сел на иглу". Но теперь все позади, он выкарабкался. Пишет новые песни. Аня, его дочь, переехала жить в Магнитогорск. Я пообещал ему сделать наши фотографии и выслать. 9 марта мы с семьей и Аней поехали за город. Наделали кучу снимков. А рано утром 10 марта позвонила Ира Гнедышева и сказала, что Дима умер...

До сих пор не могу в это поверить. Мне кажется, что Дима просто уехал куда-то, стал гражданином мира, как он этого хотел.

А это такие мы теперьЛетом 1998 года я уговорил Гошу вернуться назад в Магнитогорск - как десять лет назад он меня в Николаев. Жить без музыки мы не можем. В 1999 году мы с Гошей снова вышли на сцену как ГОГЕН. Играем Димины песни и Гошины с разными приглашенными барабанщиками. Мы долго думали, имеем ли мы право называться ГОГЕНОМ. Для себя решили - да. В память о Диме и Сергее. Все наши друзья в Николаеве, Южноукраинске, Симферополе поддержали нас. Теперь, когда мы иногда выходим на сцену, мы чувствуем, что Дима и Сергей в этот момент рядом с нами. Хотя Аня, Димина дочь устроила нам скандал, заявив, что мы не стоим мизинца Димы, и не имеем права называть себя ГОГЕНОМ.

А в ночь после нашего первого с Гошей выступления мне приснился сон. Берег реки, белый песок... яркое солнце, тишина... на берегу стоит какой-то сарай, и Дима с Андреем Васениным достают из него стойки с микрофонами, расставляют их как будто для концерта и тихо о чем-то беседуют. И у Димы такое радостное и умиротворенное выражение на лице...

Я проснулся и понял: все с Гошей мы сделали правильно, и Дима нами доволен.

Часть 1

Автор: Игорь Доставалов
опубликовано 13 ноября 2006, 17:12
Публикуемые материалы принадлежат их авторам.
Читать комментарии (1) | Оставьте свой отзыв



Другие статьи на нашем сайте

СтатьиГОГЕН глазами гитариста (часть 1)Игорь Доставалов21.07.2006
Архив"Парус" №06'1990 (А. Гуницкий, БРИЛЛИАНТЫ ОТ НЕККЕРМАНА, ГОГЕН, ЗАРТИПО)Старый Пионэр27.01.2005
ПоэзияДмитрий Гнедышев. Группа ГОГЕН. Альбом "Мы - Рыбы"Старый Пионэр16.02.2006

Другие статьи
   
  Rambler's Top100
 
Copyright © 2002-2019, "Наш Неформат"
Основатель
Дизайн © 2003 (HomeЧатник)
Разработка сайта sarov.net
0.1 / 6 / 0.007