"СДВИГ" 1989, часть 2 (фестиваль МРЛ, панк-рок, В. Рацкевич)


Not for sale

Несмотря на нерешенные покуда проблемы Московской Рок-лаборатории с собственным помещением, традиционный ежегодный фестиваль МРЛ все-таки состоялся. Осеннюю слякоть 1989 года бороздили курьеры (как говаривал Хлестаков - 100 тысяч одних курьеров, - хотя в случае с лабораторией это почти правда - добровольными ее помощниками стали ребята из Московского союза подростков). Так вот, покуда руководство и сочувствующие МРЛ рассылали письма и наносили визиты, пытаясь решить нешуточный ребус: почему по ордеру, выданному Мосгорисполкомом, совершенно нельзя вселиться в выделенный согласно этому документу дом по Садово-Спасской, 26? И почему Сокольнические районные исполком и пожнадзор оказываются могущественнее городских властей и даже обычного здравого смысла, сочиняя все новые уловки, лишь бы лишить лабораторию новоселья? Тем временем в ДК им. Горбунова на Багратионовской шумел фестиваль.

Название фестиваля: "Не продается!" - всерьез напугало только тех, кто не купил билеты заранее. Впритык к событию билетов действительно не было. На мой взгляд, коммерции "некоммерческого" рока помогло то, что пусть дорогие - до 6 руб., но продавались билеты сразу на целый день фестиваля (всего их было два, и каждый концерт - от полудня и до полночи). По-моему, вполне стоит тех денег: 21 группа, включая давнишних знакомых и звезд.

Помимо любопытствующих, за 4 года официального существования вокруг Рок-лаборатории сплотилась своя зрительская тусовка. Фактически МРЛ выполняет в столице функции рок-клуба. Лабораторцы особенно гордятся, что добились соблюдения порядка на концертах. В том смысле, что отсутствие драк и давки обеспечивается само собой, без кордонов милиции. Единственный страж порядка дядя Витя беззлобно тусуется вместе со всеми.

Осталось сделать еще один маленький шаг. Попытаться объяснить зрителям, что сцена видна всем, если (извините за тривиальность предложения) сидеть в креслах. А если встать на подлокотники и спинки, то не видна уже никому.

Зрители пытались объяснить мне, что, вставая, они выражают уважение группам. Но, в таком случае, может быть, музыкантам не обязательно телепаться на сцене, если этого все равно нельзя увидеть и даже услышать, поскольку стоящая толпа становится "экраном" для звука? Назовем подобные сходки митингами чествования коллективов, где на сцене может висеть портрет кумира, а публика будет утверждать уровень его популярности, запасаясь стремянками: для кого из артистов зритель залез выше - тот и знаменитость.

Ребятки, тетя неглупо советует. Она согласна терпеть, что вы исплюете весь пол и в сосиску наберетесь к третьей песне - пусть это будет спецификой атмосферы. Некоторые группы, в самом деле, без портвешка слушать не резон.

Тетя вполне понимает, что курить нормально в каждом холле, а не битком в сортире. (Хотя и не в зале, где нет пока, простите, путево работающих кондиционеров, просто совсем нечем дышать). А куда бросить окурок, когда единственная урна в другом конце фойе и уже переполнена? Естественно, на пол! Но, в остальном, пришли-то мы все-таки, чтобы увидеть и услышать концерт. МРЛ значительно прогрессирует в звуковом и световом обслуживании фестивалей. Пока с этим делом не идеально (прелестей групп МАТРОССКАЯ ТИШИНА и ПОГО я, признаюсь, не разобрала, может быть, по вине техники), но движение есть.

А музыка? Ее, вероятно, ставит во главу угла группа АМНИСТИЯ, раз исполняет половину репертуара на английском языке. Группа КЕПКА, выходящая на чистый инструментал. Превосходит других по технике игры, пожалуй что, КОМБО.

Основным стилем по-прежнему является панк. Лично я опечалилась тому, что группа Т-34, убегая от "приевшейся" социальности, которой, по-моему, и произвела впечатление на фестивалях "Интершанс", нынче слилась с достаточно монохромной картиной карнавально-клинического панка в трактовке МРЛ.

Желание "сделать язык по матери нашим спецязыком", выдвинутое группой МАРШ, мне кажется, полностью удовлетворено музыкантами МРЛ. "Нецензурные" быт и творчество народа отражены коллективами лаборатории во всех возможных возрастных, половых и социальных ипостасях.

Группа НОГУ СВЕЛО (с довольно выразительным в актерском смысле солистом Максом Покровским) - детские "страшилки" типа: - Что же ты сестренку по лестнице за ножку тащишь? У нее шапочка упадет. - Нет, не беспокойтесь, я ее гвоздиком прибил.

Группа КЛИНИКА - то же самое в варианте: старшеклассник-призывник-абитуриент.

Группа РУКАСТЫЙ ПЕРЕЦ - то же от лица заводского парня.

Попытки группы ТУПЫЕ подвести глобальную концепцию под все ту же тему я, честно говоря, не считаю убедительными и не люблю.

Зато ЖЕНСКАЯ БОЛЕЗНЬ снова вполне в традиционном ключе: кроме других параллелей, напомню, что в годы НЭПа песни "проституток о загубленной жизни" были одной из популярнейших разновидностей "рваного жанра", который в эстрадном варианте отражал существование социальных низов.

На этом фоне выделяется шоу-группа МАНГОМАНГО, привлекающая, как кажется, незамысловатым юмором и пародийностью "без претензий".

Любопытна группа ДИАНА, которая умеет быть простой как правда, но может изощренно (уж выпендриваться, так изобретательно!) наигрывать на струнах националистических настроений.

Занятен ПОРТ-АРТУР, исполнивший оперу в духе прокофьевского "Пети и волка" практически дословно по материалам Партконференции.

Мил прорыв в будущее через древний фольклор и классическое наследие группы ВЕЖЛИВЫЙ ОТКАЗ. Очень обрадовало возвращение к традиционному рок-н-роллу группы ВСТРЕЧА НА ЭЛЬБЕ. Ее лидеру Сергею Ломакину явно не подходил имидж дубль-КОПЕРНИКА, теперь все в порядке.

Ветераны? АЛИБИ в своем репертуаре. КРЕМАТОРИЙ, по-моему, буксует. ЗВУКОВ МУ больше нет, их проводы стали кодой-апофеозом фестиваля.

Какие из этого выводы? Ну, не самые торжественные. Вообще, "если ты проснулся утром, и у тебя ничего не болит, значит, ты умер". То же самое касается любого явления и в искусстве, и в жизни.



Нина ТИХОНОВА,
кандидат искусствоведения



Что это?

Панк-рок назвать музыкой мало, как и любой другой стиль, это способ мыслить, а если точнее, то способ жить. Чтобы зритель верил, надо говорить правду, надо самому верить в то, что делаешь, надо самому быть панком, чтобы играть Панк-рок.

Со времен SEX PISTOLS утекло немало воды, да и само слово Панк, сдается мне, весьма условно. За время брожения по отечественным умам оно давным-давно наполнилось отечественным содержанием и, по счастью, живо в СССР благодаря нашим командам. Само собой, резких границ этого течения давно уже не разглядеть, да и не стоит печалиться, поскольку все оно, со всеми своими нюансами, неразрывно вошло в набирающую мощь волну отечественного рока. Наиболее выраженно Панк присутствует в той ее части, где преобладает критическое умонастроение. Сейчас это направление критического рока все более приобретает очертания зрелого постмодернистского течения, где безразлично, в каких именно формах выражается мысль, важно, чтобы было, что сказать, со свойственной ему многослойностью изложения, с соответствующим образом продуманными темами и имиджем. Рок-фестиваль, организованный Московской Рок-лабораторией, и с успехом прошедший 28 и 29 октября в ДК им. Горбунова, продемонстрировал, что это течение существует со всей очевидностью.

Стоит заметить, что Панк-рок, как и все направление в целом, здорово напоминает верхушку айсберга, являясь, по сути, лишь очень небольшой, видимой частью того социально-критического направления мысли, которое гудит сегодня в умах широчайших слоев молодежи. Тусовка в "Горбушке" представила весь спектр этих слоев во всем их многообразии - от мажоров до радикалов всех мастей. Как-то уж так сложилось, что большинство московских команд критического толка собралось именно под крылом Рок-лаборатории.

Панк-рок, как и критический рок в целом, несомненно, представляет собой глубоко народное образование, что сродни фольклору, хотя вряд ли фольклор. Последний связан с географической точкой, что же касается критического рока, то он связан не столько с местностью, сколько с социальной прослойкой почти всей страны. По всей видимости, в скором времени появится новый термин для этого явления. Панк-рок - это музыкальное продолжение социального движения, имеющего место быть в этой самой молодежной прослойке. Стоит заметить, что оно никогда и никоим образом официальными властями не стимулировалось (это если выразиться очень мягко), а если быть точным, то существует, несмотря на все попытки его растоптать. Это обстоятельство указывает на несомненную молодежную поддержку. Стоит отметить, что, как правило, устойчивые в молодежной среде течения имеют свое рок-осмысление. С этим стоит считаться. Время уходит, не оглядываясь, и расставляет акценты там, где им и полагается быть. Каково взаимное влияние молодежного движения и его рок-символов, сказать трудно, это тема отдельного и большого разговора, однако, можно заметить, что отсутствие сценического осмысления может указывать на нестабильность движения.

Существование отечественной Панк-структуры - это нормальное и своевременное явление, ибо почва дня его произрастания чрезвычайно благодатная. Самый крутой панкушник - это наша жизнь. Выйди на улицу да взгляни по сторонам. Никаких слов не хватит, чтобы пропеть все это. Видеть реальность так, как она есть, не у каждого хватает сил. А если учесть, что с самого детства нас, так или иначе, учат идеализировать наше убожество, то можно представить, для скольких стало привычкой не видеть его вовсе. Наше сознание окажет нам в этом не последнюю услугу: как штука хитрая и тонкая, оно подобно липкой ленте-мухоловке, выхватывает из всего потока фактов, накатывающих на нас только те, что подтверждают нашу точку зрения. Тогда мы оказываемся в неком ирреальном пространстве, где все имеет свое разумное объяснение и происходит по законам, де, здравого смысла, где во всем только лирика. И когда ребята из ЧУДО-ЮДО или МАТРОССКОЙ ТИШИНЫ преподносят эту самую реальность со всеми ее щерботинами и зазубринами, хочется крикнуть: Нет, это гадость, так не бывает, это не я. - Нет, браток, это ты, так или почти так это бывает с тобой каждый день, вход запрещен именно тебе.

По-видимому, Панк-рок появляется в странах, подобных нашей, в тот момент, когда, так или иначе, перестают затыкать рот, когда движение к социальному прозрению заставляет страну гудеть как улей. Тогда само существование этой музыки можно расценивать как начало движения к прогрессу. Интерес к Панк-культуре напрямую зависит от состояния общества и очень чувствительно на него реагирует. Когда появляется здоровая перспектива и интерес к критике убывает, залы пустеют, а многие команды лихо обрастают короткой приставкой "пост". Стоит затоптаться на месте, как залы снова заполняются. Судя по тому, что происходит у нас в стране, Панк-настроение исчезнет не скоро.

Как ни расплывчаты рамки, московский Панк-горизонт сегодня невозможно себе представить без групп НИИ КОСМЕТИКИ, ЧУДО-ЮДО, НОСТРАДАМУС, МАТРОССКАЯ ТИШИНА и др. При всем различии точек зрения и философских концепций этих, да и многих других команд, кроме одного стиля, они имеют одно очень важное свойство - многозначность. Вообще, когда заходит речь о Панк-командах, мне всегда хочется, чтобы не путаться впоследствии, начать с того, что речь пойдет об обычных и высоких человеческих чувствах. И если принять, что это так, то что бы ни происходило на сцене, каким бы крутым оно ни было, это язык, на котором говорит группа. Все это ряд означающих, и важно увидеть за ним означаемое, то, ради чего все. Задача зрителя постараться понять этот смысл. Панкушник одним крутым внешним шоу далеко не заканчивается, и если серьезно, то ни один музыкант не поднимается на сцену только затем, чтобы попаскудничать на людях. Это только язык и тексты, и музыка, и имидж - все это лишь язык. Смысл глубже и серьезней. Правда, многим для суждения и, как следствие, осуждения вполне достаточно именно этой внешней стороны. Это сродни тому, что услышав, например, китайскую речь, быть удовлетворенным звучанием фраз, не поняв при этом ни слова. Глубоко символично в этом плане звучит композиция группы НИИ КОСМЕТИКИ под названием "Оборотень Лис", там Мефодий говорит об этом почти прямо: "У меня ядовитый язык, ты поберегись".

Главное свойство современного отечественного Панк-рока его многозначность. В повседневной тусовке почти незаметно созрела четкая постмодернистская структура, уже не привозная, а на этот раз своя, где на поверхности ничего не лежит. В ней каждый видит то, что хочет и может увидеть, и будет при этом совершенно прав. Панк-композиции - это далеко не декларации, это всегда повод для раздумий. В них музыканты задают себе и зрителю вопрос: Что это?


"Раньше этого никто не делал"

Жуткая толчея, но у него получается быть заметным в любой толчее, вроде бы не выделяясь из нее ни одеждой, ни ростом. "Привет, Володя!" Мой собеседник - Владимир Рацкевич, лидер легендарных РУБИНОВ, РУБИНОВОЙ АТАКИ, ЦИТАДЕЛИ, ТЕННИСА, ВЕКТОРА и т. п. Названия менялись часто, но не только по своей вине, не только из-за смены имиджа стиля, состава, до чего он был большой охотник, но и по причинам административно-бюрократическим. Стоило Рацкелле (так его называли тогда, в прошлом десятилетии) дать несколько концертов под очередным новым названием, как группа попадала в замечательный памятник эпохи: "Список ВИА, проведение концертов которых не рекомендовано на территории г. Москвы". Кажется, так назывался этот манускрипт.

С Рацкеллой мы общались довольно часто, но касательно его музыкальной деятельности все сводилось к вопросу "Когда сейшен?" А вот теперь начнем все с начала:

- Помнится, ты учился в МИСИ, все вроде было ясно, мог стать прорабом, а занялся рок-н-роллом. Почему?
- Все началось еще до МИСИ, в школе. Были пластинки такие, "на ребрах". И уже тогда было ясно, что это какая-то новая культура, на которую есть смысл обратить внимание. Это было ни с чем не сравнимо, поскольку такого эмоционального подъема ни от одного другого вида искусства ожидать не приходилось.
Потом появились музыканты. Сразу довольно много, но поначалу играли просто в подъездах. Там звучали интерпретации БИТЛЗ, КИНКС, ЭНИМАЛЗ, ТРОГГЛЗ, СВИНГИНГ БЛЮ ДЖИНС, и вся эта подъездная жизнь постепенно начала перерастать в образование разных коллективов.
Я свою музыкальную жизнь начал с того, что пришел в одну группу у себя в школе и предложил свои услуги как барабанщик. После первых двух ударов эта компания пожала плечами и сказала: "Н-да. Ну, ладно..." В общем, ничего не сказали, но я все понял. Однако через три дня пришел к ним с другой идеей. В каком-то польском журнальчике я вычитал, что существует генератор звука с регулятором, который меняет не громкость, а тон звука, "Вот! - подумал я. - Это то новое, что ни у кого нет. Вот тот инструмент, которым я буду владеть в совершенстве и который, разумеется, принесет любой группе успех". Действительно, такого еще не было. Я не говорю, что изобрел синтезатор, просто самостоятельно догадался, что это можно применять в музыке, но тут мне дали понять, что музыканты в этой группе весьма консервативные и играть они будут как ШЕДОУЗ (Или ВЕНТУРЕЗ? не помню уже их кумиров...) Потом они с ухмылкой спросили: "Да ты, может, еще и петь захочешь?", - петь по тем временам было жуткой вольностью. Была в моде такая концепция, что весь экстаз должен происходить от того, что на сцене смирно стоят молодые люди и играют на электрогитарах, не выдавая своих эмоций, а петь ни в коем случае: "Музыкант должен быть холоден!" Вот так вот.

- А, кстати, какая была первая команда в Москве, которую ты "живьем" услышал?
- БЕЗБОЖНИКИ... Нет, это были все-таки СЛАВЯНЕ... и было это, пожалуй, в 1967 году.

- Градский там уже был?
- Не помню. Был там некто Копылов - внук или племянник какого-то "большого" человека.
Атмосфера на концерте была элитарная. Происходило все в кафе, столики были накрыты. Когда мы вошли, уже играла музыка. Они играли РОЛЛИНГ СТОУНЗ. Мы спросили: "А почему не БИТЛЗ? Ведь БИТЛЗ занимали все ведущие места?" А нам ответили: "БИТЛЗ - это пошлость". Строго так. Вот такие уже тогда были дела.
Часть народу сидела на полу, Все были "заджинсованные", но спортивного, такого "плейбойского" вида. Ну, и всеобщий экстаз и суматоха.

- А когда же появилась РУБИНОВАЯ АТАКА?
- В 1967 году мы вместе с Лешей Тегиным попали в группу, которая называлась СВЯТЫЕ, т. е. SAINTS (название было английское). Тогда были популярны ХОЛЛИЗ, а мы увлекались РОЛЛИНГ СТОУНЗ, и я предложил называться РУБИНАМИ. После различных тусовок сформировался такой состав. Самойлов - барабаны (впоследствии организатор и руководитель ПОСЛЕДНЕГО ШАНСА - прим. автора), Лешенко - бас, Тегин и я - гитары. Сначала мы взялись за музыку ШЕДОУЗ, а потом, когда Тегин ушел, за СТОУНЗ и ДОРЗ, т. е. делали вещи с голосовыми раскладками, и вот, как-то после очередного концерта, решили усилить название и стали РУБИНОВОЙ АТАКОЙ.

- Сам я первый раз пошел на концерт РУБИНОВОЙ АТАКИ в 1973 году, а когда был твой первый концерт? Что и где вы играли?
- Это случилось зимой 1967 года в актовом зале Института физики земли им. Шмидта. Мы тогда там репетировали, аппаратура была... Гитары включали в магнитофон вместо усилителя, динамики из комплекта кинопроектора. Гитары, разумеется, самодельные. И был один замечательный усилитель конструкции нашего оператора. Он состоял из целой гирлянды последовательно соединенных коробок, в каждой из которых было собрано по одному каскаду. И тогда уже мы впервые услышали интересное предложение, которое периодически потом повторялось от различных представителей всяческой администрации: "Выключить гитары из электрической сети и играть так". Выступали мы после торжественного заседания. Публика - различная научная братия, даже какие-то академики (хоз. часть, местком, профком и т.п.). К нашему удивлению, очень организованно после каждой вещи хлопали, но потом выяснилось, что женам многих ответственных работников, особенно по хозяйственной части, не понравился наш внешний вид, прически и вообще: "Громко, очень громко". На следующий день вызвали нашего оператора (он там работал). Заведующий этим залом сказал: "Такой джаз нас не устраивает. Нам нужен настоящий танцевальный оркестр". Таким образом, после первого концерта мы лишились первой базы. А играли инструментальные обработки БИТЛЗ и ШЕДОУЗ...

- А какой концерт запомнился тебе больше всего?
- В ДК "Энергетик" (тот, что на набережной Москва-реки, там еще забор с железными воротами). Кроме, нас должны были еще выступать какие-то артисты из театра им. В. Маяковского. А перед началом концерта в фойе играла еще малоизвестная тогда группа МАШИНА ВРЕМЕНИ. Народу собралось столько, что оказались забитыми все проходы. Администрация ДК поспешно закрыла ворота, и актеры из театра к началу концерта не попали. Они просто не смогли подойти к зданию. Публика собралась почти целиком "наша". Вела себя крайне раскованно, орала, свистела, танцевала, трясла хаером и вообще всячески оттягивалась. Да и мы сами вырядились в какие-то шкуры - на Баски (Лешенко) были штаны из искусственного меха - и вытворяли черте что. Где-то после первых двух вещей публика, оставшаяся на улице, выломала эти железные ворота и ворвалась, сметя контроль, в ДК, народ полез и на сцену, а по пожарной лестнице пробрались эти артисты. Конферансье тут же прервал концерт и объявил, что РУБИНОВАЯ АТАКА продолжит играть после того, как выступят артисты театра им. В. Маяковского. В него полетели различные предметы, слава богу, что не тяжелые, пришлось бедняге смываться со сцены. Мы же продолжили, а артисты эти так и не выступили.
Мы всегда за собой таскали большую команду "наших", иногда даже отменяли концерты, если организаторы устраивали напряги с проходом.

- Да, у меня до сих пор в памяти Баски, оравший в микрофон дружинникам на входе: "Пока этих волосатых не пропустите, играть не будем!!!" Но, Рацкел, ты же автор еще одного довольно известного названия - ВИСОКОСНОЕ ЛЕТО.
- Дело было так. Летом 1972 года Лешенко и Самойлов подались отдыхать на юг. Вместе с нами базировалась тогда начинающая группа САДКО, клавишник и гитарист которой тоже смылись из Москвы. В то время еще силен был дух - как бы сказать? - Вудстока, и мне захотелось попробовать поиграть жестокое буги, как оно прозвучало на том фестивале, уж не помню у кого. Тогда этого в Москве никто не делал. Я соблазнил этой идеей басиста и барабанщика из САДКО, т. е. Зайцева и Шевелева. Оставалось придумать название. Происходило это, как я уже говорил, летом 1972 года, когда из-за жары под Москвой горели торфянники и над городом иногда висел натуральный дым. Год был високосный. Так и появилось ВИСОКОСНОЕ ЛЕТО. (Вот они где - корни актуальности, боевитости, гражданского пафоса и т. д. и т. п. современного сов. рока, дорогие товарищи! - прим. автора) Мы дали концерт в "Синей птице", ну, и пошла дальнейшая раскрутка. Осенью вернулись гитарист и клавишник САДКО (Ситковецкий и Кельми - прим. автора), а ВИСОКОСНОЕ ЛЕТО стало уже популярным, да и новое название им понравилось. И стали они работать под новой вывеской... А я вновь присоединился к Лешенко и Самойлову.

От автора:
Рацкевич любит вмешиваться. Он не словом, а делом помогал МИСТЕРИИ БУФФ и ЦЕНТРУ, а отбывая трудовую повинность в качестве художественного руководителя ДК института им. Губкина, занимался с составом, из которого вышли ТЯЖЕЛЫЙ ДЕНЬ и НЮАНС. Даже первый концерт СЕКРЕТА в Москве проходил на "рубиновом" аппарате. А о количестве музыкантов, которые переиграли в свое время с ним, и говорить не стоит. Во тип! Но вернемся к РУБИНАМ.

- Пожалуй, ни одна команда не перепробовала столько музыкальных направлений, как твоя. Играли и рок-н-ролл, и хард, и панки, и различные модификации "волны" - как ты выбирал материал?
- Вся моя деятельность заключалась в эксперименте: пробовать все подряд, и все лучшее из того, что получалось - включалось в репертуар. Может быть, от этого программы получались несколько разношерстными, но как шоу, все было расставлено по местам (Рацкевич первым начал "делать сцену", перетащил световые и пиротехнические чудеса, придумал имидж музыкантам, костюмы, манеру поведения. Он был и "буйным хиппи", и бисексуальным раскрашенным идолом, и кожаным рокером, и т. п. в зависимости от музыки - прим. автора).

- Раньше ты работал с англоязычными текстами, а теперь ходят странные слухи, что ты запел на русском. Как это понять?
- Я думаю, что дело все-таки не в текстах. Если бы я делал какие-нибудь рок-н-роллы, блюзы, что угодно из того, что было раньше, это было бы несовместимо с русским языком, а сейчас можно попробовать.

- Слушай, а тебе не кажется, что публика сейчас приходит на концерты слушать какого-нибудь пророка или смотреть хэппенинг, а отнюдь не слушать музыку?
- К сожалению, да. Если сейчас на сцену выйдут какие-нибудь ребята и будут делать просто инструментальную музыку либо петь по-английски, то в свой адрес они услышат: "Эй, вы что, русского не знаете?" Но, с другой стороны, и сами музыканты, выходящие на сцену, воспитаны по-другому, иначе, чем мы, и слышат свой звук именно с русским текстом.

- А на кого бы ты сейчас пошел просто на концерт?
- Да я сейчас хожу на все концерты, но с чисто музыкальной точки зрения, нет такой команды, которую я бы пошел просто слушать, как эти ребята сделали свою музыку. А с точки зрения шоу, театра, я, пожалуй, пойду на любую.

А. СЕРГЕЕВ

P. S. от автора:
Спустя приблизительно недели три после этого разговора мне в руки попала кассета под названием "Задача В Общем Виде". Очень интересная, на мой взгляд, работа. Ощущается, конечно, влияние Заппы и молодцов из "рок-оппозиции", но это бесспорно Рацкевич, совершенно, правда, не похожий на прежнего Рацкевича, но, опять-таки, раньше этого в Москве не делал никто.

Автор: Старый Пионэр
опубликовано 14 апреля 2010, 16:11
Публикуемые материалы принадлежат их авторам.
К этой статье еще нет комментариев | Оставьте свой отзыв



Другие статьи на нашем сайте

Архив"СДВИГ-Афиша" 04.04.1989 (Т-34, ВОПЛИ ВИДОПЛЯСОВА, РУБИНОВАЯ АТАКА, "Металлопластика-89")Старый Пионэр19.05.2004

Другие записи архива
   
  Rambler's Top100
 
Copyright © 2002-2018, "Наш Неформат"
Основатель
Дизайн © 2003 (HomeЧатник)
Разработка сайта sarov.net
0.03 / 7 / 0.01