На холмах Грузии (история грузинского рока)


Samshoblo!!!

Упав на колени посреди огромной сцены, молодой парень пел что-то надрывное и протяжное. Песня называлась "Свобода". Текст был на грузинском языке, незнакомом и большинству зрителей, сидящих в зале, и миллионам телезрителей, следивших за прямой трансляцией конкурса исполнителей эстрадной песни "Юрмала-89", но перевод как будто и не требовался:

Samshoblo, gjerodes
Axali mze amobrckindeba,
Santlis shukze yovel shen shvils
Unda ascavlo dzveli simgera
Yovel shen shvils gulshi entos
Tavisuplebis dveli simgera...


Всего каких-то два месяца назад, темной апрельской ночью в центре Тбилиси была разогнана мирная демонстрация сторонников независимости Грузии - с применением слезоточивого газа, резиновых дубинок и огнестрельного оружия. Погибло 19 человек. Парламентская комиссия вела расследование, партийная верхушка беспомощно оправдывалась, будто ничего не знала, а военные, предчувствуя, что подобной грязной работы им в ближайшее время предстоит еще немало, нервничали. Чувствовалось, что Грузия нами уже потеряна - и, быть может, безвозвратно. Обстановка на конкурсе тоже царила нервная. Представители пока еще союзных республик пели в основном о ностальгии и национальном возрождении, а если их вынуждали исполнить что-нибудь русскоязычное, откровенно издевались и над языком, и над имиджем. Их фаны в зале энергично размахивали флажками - какими угодно, только не советских республик.

Но этого певца почему-то все слушали, затаив дыхание. И когда он неожиданно пружинисто выпрямился, расставив руки как крылья и словно взлетая над сценой, наверняка у многих в душе шевельнулась надежда: "А вдруг все обойдется?"

Это уже потом бывший скрипач группы ИВЕРИЯ Сосо Павлиашвили превратится в вечно плачущего дамского угодника, запоет плохую русскоязычную попсу и его заверения в интервью о горячей любви к творчеству Стинга и Фила Коллинза станут вызывать усмешки. Самым лучшим, что было в его жизни, так и останутся эта пятиминутная молитва о спасении Родины и несколько секунд полета.

Так мучительно мы прощались, устав друг от друга, разрывая культурные и человеческие связи, стараясь забыть три столетия общей истории. И несколько десятилетий музыкальной истории, которая у нас тоже была общей. Кто из рожденных в СССР не сможет пропеть популярные мелодии из "Мимино" - пусть первым бросит в меня камень!


Матрица

У каждой из союзных республик бывшего СССР - своя более или менее длинная история национальной школы рок-музыки, но именно у Грузии она, пожалуй, наименее драматична. Достаточно сказать, что там если и был какой-то андеграунд, то его влияние, а тем более противостояние с официальной культурой ощущалось не так уж и сильно. Все приличные музыканты быстро находили себя в рядах филармонических коллективов. И это никто не называл, как в России, словосочетанием "продаться в рабство". Быть участником профессионального ВИА считалось почетным. Сами же ВИА делали весьма самобытную, а, главное - качественную музыку, за которую и много лет спустя никому не может быть стыдно.

Определенную роль в таком положении дел, несомненно, сыграла общая культурная обстановка, создавшаяся в республике в результате хрущевской "оттепели". Во многих отношениях она помогала развитию вольнодумства и правильному восприятию приходящей с Запада новой молодежной моды. Нация имела свои духовные авторитеты - такие как философ Мераб Мамардашвили, считавший своим идеалом человека культурного, всесторонне развитого, противостоящего обывательскому инфантилизму. Местная литература лет за десять-пятнадцать до московских перестройщиков спокойно обсуждала последствия сталинских репрессий и искала свою дорогу к храму - что особенно видно по поздним романам гениального Нодара Думбадзе. Процветал кинематограф - яркий и разнообразный, включавший в себя и поэтические, психологические ленты Отара Иоселиани, и забавные комедийные короткометражки Резо Габриадзе о приключениях бригады дорожных рабочих, и тяжеловесную философскую трилогию "Мольба", "Древо желания" и "Покаяние" Тенгиза Абуладзе, уже в 70-х в полной мере осознавшего трудность тех нравственных проблем, которыми все озаботятся только в перестроечные времена. Россиянам же Кавказ представлялся дружелюбным, уютным и счастливым краем. Даже хитрость и предприимчивость тамошних жителей если и вызывала иронию, то, скорее, добродушную. В репертуаре молодого Геннадия Хазанова был, например, монолог грузина, которому в одном из московских ресторанов нахамили из-за акцента. И это выглядело очень острой сатирой. Ну, в самом деле, что нам мешает быть такими же гостеприимными, как они?

Кроме того, рок-н-ролл, завоевывая Кавказ, нашел там благодатную почву в виде национального менталитета. Достаточно вспомнить о том, что вся музыка, имеющая афроамериканские корни - это, прежде всего, музыка очень сильных эмоций, что в каноны традиционной советской песни вписывалось очень плохо. Наши певцы и печаль, и веселье держали в строгих рамках, стараясь, чтобы ничего не было слишком - но кто рискнет утихомиривать горячий южный темперамент? То есть драйва у кавказских ВИА всегда было чуть побольше, чем у остальных. Еще у грузин имелся многовековой опыт хорового пения, позволявший производить со звуком, с многоголосием такие манипуляции, на которые не решился бы больше никто. Важное место в мировоззрении горцев всегда занимал культ самоотверженной мужской дружбы, ценившейся даже чуть больше, чем любовь к женщине. У нас же предпочитали хорошо петь о дружбе фронтовой или еще какой-нибудь, связанной с экстремальными ситуациями типа "Если друг оказался вдруг..." - а с более мирными сюжетами получалось как-то не очень искренне. Для грузин же вся модель мира, весь сценарий жизни сводился к образу пира, дружеского застолья. И это вам не угрюмая попойка на темной кухне в обшарпанной "хрущевке"! "Пить будем, гулять будем, а смерть придет - помирать будем!" - больше, чем поговорка, это - своеобразная заповедь, передававшаяся из поколения в поколение. Так в людях уже на уровне генов закладывался оптимизм, не имеющий ничего общего с натужной верой строителя коммунизма в светлое будущее. Смерть, кстати, в восприятии грузина тоже явление менее трагическое, чем для русского. В финале знаменитого фильма Отара Иоселиани "Жил певчий дрозд" вечно куда-то спешащий герой гибнет под колесами, неосторожно перебегая улицу - и происходит это как-то незаметно, на заднем плане, на фоне почти ничего не заметившего шумного города. Да, переход в мир иной - событие не из радостных, но твой род, твоя страна, твои горы продолжают жить и дальше!

Все, к чему прикасается грузин, может легко превратится в праздник - или в видимость праздника. Даже сталинская диктатура потому и представляется до сих пор многим привлекательной, что Иосиф Виссарионович мало походил на политика, на фюрера из Европы. Это был, скорее, тамада, произносивший афористичные тосты за общим столом: "Жить стало лучше, жить стало веселей!" И не важно, что на этом пиру по тайному приказанию речистого деспота кому-то в вино подсыпали яду. Потомки все равно запомнят песни и пляски, анекдоты и здравицы. Да окажись на месте Сталина человек какой-нибудь другой национальности - скажем, Троцкий или Дзержинский - крови бы пролилось не меньше, но и от наследия прошлого мы бы избавились куда бы легче! Впрочем, и "оттепель" ведь не показалась бы современникам такой теплой, если бы не главный ее поэт - Булат Окуджава...

Если русский рок вынашивал в себе "новое язычество" долго и мучительно, то в грузинском веселое, дионисийское начало присутствовало с первых лет существования. И это, как ни странно, нравилось даже чиновникам, курировавшим сферу развлечений!


Тра-ля-ля и тополя

Кроме всего прочего, Грузия еще и родина вокально-инструментального жанра. Как бы ни спорили между собой ленинградцы, кто из них первым в 1966 году вынес на афишу словосочетание "вокально-инструментальный ансамбль" - ПОЮЩИЕ ГИТАРЫ или АВАНГАРД, позднее превратившийся в ДОБРЫХ МОЛОДЦЕВ, - а самый первый в СССР ВИА все-таки возник в Тбилиси в 1958 году. Назывался он ОРЭРА, что на русский язык перевести невозможно - ведь это всего лишь присутствующее в припевах многих народных песен звукосочетание типа нашего "тра-ля-ля". Коллектив поначалу представлял собой трио и состоял из лидер-гитариста, клавишника, вокалиста Роберта Бардзимашвили, гитариста и вокалиста Теймураза Давитайя и еще одного клавишника Зураба Яшвили. Рок-музыкой их творчество, пожалуй, назвать было еще трудно - скорее, их звучание напоминало американские вокальные поп-группы 50-х, самая популярная из которых у нас - это THE PLATTERS. Будучи студентами Тбилисского педагогического института иностранных языков, парни и свой репертуар составляли в значительной степени из мировых хитов на английском, французском и испанском - иногда интерпретируемых весьма вольно. Например, знаменитый блюз Джорджа Гершвина "Summertime" из оперы "Porgy and Bess" в оригинале представляет собой нежную колыбельную, а ансамблем исполняется в ритмах энергичного шейка, под который фиг заснешь. Имелись, впрочем, и более "вменяемые" номера - такие как знакомая всем любителям латино "Guantanamera" или "Love Story" из репертуара Энди Уильямса, а также множество английских, французских, итальянских, турецких, афганских песен. В зависимости от номера и языка исполнения, приятные голоса солистов приобретали сходство то с Фрэнком Синатрой, то с Ивом Монтаном, то с Джанни Моранди. Да, это было ученичество. Но вместе с тем и своего рода просветительская деятельность. Музыканты приобщали своих слушателей к мировой культуре, к творчеству тех звезд, которые никогда не доедут ни до Москвы, ни тем более до Тбилиси.

Участники трио вовсе не планировали становиться профессиональными артистами и считали своим призванием филологию. А их сделали победителями на одном из местных конкурсов студенческой самодеятельности, затем отправили на конкурс в Таллинн, затем показали по телевизору. И вдруг стало ясно, что обратной дороги уже нет!

В 1961 году коллектив устраивается на работу в Грузинскую филармонию. Следующая пятилетка была отмечена не только гастролями и концертами, но и расширением состава. Из государственного эстрадного оркестра РЭРО пришел трубач, контрабасист и вокалист Гено Надирашвили, из группы ДИЭЛО - барабанщик и певец Вахтанг Кикабидзе. Чуть позже присоединилась певица Нани Брегвадзе, уже имевшая за спиной Тбилисскую государственную консерваторию по классу фортепиано, работу в упомянутом выше РЭРО и в Московском мюзик-холле, наконец - успех на IV Фестивале молодежи и студентов в Москве. На фестивальных концертах, кстати, она исполняла под рояль не только сочинения современных авторов, но и старинные русские романсы - такие, как "Калитка" или "Живет Моя Отрада". Именно этот камерный ретро-репертуар больше всего нравился зрителям, тем более что романс как жанр начал переживать второе рождение, перестав восприниматься как символ пошлости или рудимент нэпманской массовой культуры. Певица прекрасно вписывалась в мужской коллектив, украсив своим легко узнаваемым голосом совместные номера и дополнив концертную программу несколькими песнями из своего сольного творчества.

Кстати, Кикабидзе появился в ансамбле далеко не случайно. Вместе с Бардзимашвили и его товарищами он пытался учиться в конце 50-х на инязе, но был отчислен из университета за систематические прогулы. Причем сбила юношу с пути праведного тоже музыка. Его двоюродный брат давно пел в джаз-оркестре Политехнического института и должен был ехать в Москву по приглашению МГУ, но перед самыми гастролями заболел. Вахтанг решился заменить его, спел в составе оркестра на английском, копируя манеру Луи Армстронга, песню "Chicago, Chicago..." и потряс столичных слушателей не столько голосом, сколько бурной жестикуляцией. В 1966 году о том дебюте уже можно было вспоминать с улыбкой. В составе ДИЭЛО Кикабидзе стал настоящим профессионалом, съездил в Венгрию, Афганистан и Африку, испытав на себе первые атаки безумных поклонниц, некоторые из которых даже пытались лишить его жизни. Его уже снимали в кино - в том числе Георгий Данелия в своей трогательной драме "Не горюй", открывшей миру очень многие секреты загадочной грузинской души.

Заполучив к себе восходящую звезду, ОРЭРА окончательно превращается из вокального ансамбля в вокально-инструментальный, то есть выступающий только под собственный аккомпанемент, не прибегая к помощи посторонних лиц. То есть - почти как THE BEATLES. Тогда же произошла и "электрификация" их музыки. Грузинская филармония закупила для ансамбля самую современную аппаратуру и инструменты. После чего Бардзимашвили довольно-таки быстро освоил лидер-гитару и электроорган, Надирошвили - бас-гитару, Яшвили - электроорган. Однако всесоюзная слава к ним все-таки пришла как к проникновенным лирикам, спевшим в одном из первомайских "Голубых Огоньков" под акустические гитары песню "Тополя". Вторым раскрученным шлягером ОРЭРЫ оказался романс на стихи Сергея Есенина "Не Жалею, Не Зову, Не Плачу...", интересный хотя бы тем, что сыгран без привычных уже для таких случаев легкой приблатненности или натужной слезливости. Не обязательно изображать маргинала и рвать на себе рубаху, бренчать на балалайке и намекать на скорое самоубийство - суть есенинского творчества ведь совсем не в этом дешевом киче! А как они пели "Сулико" и другие грузинские народные песни, превращаясь в главных пропагандистов своей родной культуры! За лиризм и искренность даже цензоры готовы были простить все - в том числе и пресловутое "подражание Западу".

В Москву и Ленинград ОРЭРУ впервые вытащили приехавшие однажды в Грузию композиторы Тихон Хренников, Юрий Саульский и Александр Цфасман, искавшие новые имена для столичных эстрадных подмостков. Первое же знакомство с творчеством ансамбля доказало, что ехали так далеко они не зря. Вскоре ОРЭРА уже участвовала в сборной концертной программе "Когда зажигают звезды" вместе с Марком Бернесом, Тамарой Миансаровой и популярным в 60-х дуэтом танцоров-чечеточников братьев Гусаковых. В 1967 году фирма "Мелодия" издала первый безымянный полноценный альбом ОРЭРЫ, в который, конечно, не вместился весь концертный репертуар, состоявший едва ли не из нескольких сотен номеров, но самые главные хиты раннего периода все-таки попали. Настоящим украшением диска можно назвать кавер-версию баллады Берта Кемпферта "Strangers in the Night", сделанный очень по-синатровски. Но даже она теряется на фоне номеров, наполненных фольклорным колоритом: "Ты Мне Веришь Или Нет", "Лалеби", "Карачогели"... Последним шел трек под названием "ЭКСПО-67", подготовленный специально для участия в одноименной Всемирной выставке, которая проходила в Монреале с апреля по октябрь 1967-го.

Эта выставка была посвящена 80-летию создания Канадской конфедерации. Ее ход широко освещался мировой прессой, а посещаемость побила все мыслимые рекорды - 586 тысяч только за один третий день работы. Причем среди посетителей было замечено немало знаменитостей, таких, как королева Великобритании Елизавета II, Роберт и Жаклин Кеннеди, Шарль де Голль, Марлен Дитрих и Бинг Кросби. Заглянул ли кто-то из них в самый посещаемый - советский - павильон во время концерта ОРЭРЫ, история умалчивает. Зато точно известно, что именно после этого выступления Вахтанг Кикабидзе был признан одним из лучших барабанщиков мира.

В дальнейшем ансамблю довелось объездить 80 стран, включая азиатские и африканские, но о поездке в Канаду музыканты будут вспоминать с особенной теплотой. А четырехтысячный стадион в Ванкувере, четырежды вызывавший их на "бис" и подпевавший хором, кажется, так останется одним из самых счастливых моментов в их жизни.

На родине тоже были стадионы и Дворцы спорта, охраняемые конной милицией, и толпы поклонниц. Некоторым фанаткам даже посчастливилось попасть в гостиничные номера к музыкантам - чему невольно способствовала Нани Брегвадзе, отвлекавшая бдительных горничных разговорами о неработающем в ее номере холодильнике или перегоревшей (а на самом деле заранее выведенной из строя!) настольной лампе. Вообще, единственной женщине в мужском коллективе жилось неплохо. "Мальчики" относились к ней по-рыцарски, не позволяя себе никаких поползновений. Нани же ежедневно делила с ними все тяготы гастрольного быта - переодевалась в той же гримерке, иногда даже ночевала на одной тахте на всех в провинциальной гостинице, в которой не нашлось свободных мест. За твердый характер она даже получила мужское прозвище Джалико.

И не проходило ни года, чтобы на "Мелодии" не выходило нового альбома или хотя бы нескольких миньонов ОРЭРЫ. Три самых удачных альбома - "Песни Народов Мира" (1971), "Нам 10 Лет" (1974), "Орэра Сегодня" (1975) писались при участии Теймураза Мегвинета Ухуцеси - бывшего пианиста и клавишника ленинградского ансамбля ДРУЖБА. Присоединившись к ОРЭРЕ, он взял на себя роль главного аранжировщика и музыкального руководителя. И вывел коллектив на новый уровень мастерства - хотя, казалось бы, куда выше?

У них уже завелись поклонники и покровители даже в Кремле - такие как председатель Верховного Совета Грузинской ССР Эдуард Шеварднадзе. Как-то раз, когда Тбилиси с официальным визитом посетил сам дорогой Леонид Ильич, на устроенном по этому случаю банкете музыканты подошли к столику, за которым восседал генсек, и так тепло пообщались, что дело кончилось совместным пением, а на следующий день они проснулись народными артистами.

Но, как ни приятна слава, а душа художника всегда требует чего-то большего. Бардзимашвили становилось все теснее в рамках обычного песенного формата, все больше хотелось играть какую-то более сложную музыку, в которой можно было бы показать себя именно как инструменталиста. И, поскольку коллеги менять свой стиль не пожелали, в 1975 году он покинул ансамбль. С этого момента фактическим лидером стал Кикабидзе. Однако и ему уже было не вполне комфортно оставаться равным среди равных. Ушлые импресарио предлагали за сольные выступления тысячные гонорары, даже не снившиеся солистам ансамбля. Фильмография пополнялась куда активнее, чем дискография, причем что ни фильм - то запоминающаяся главная роль: капитан милиции Георгий Микеладзе из детектива братьев Вайнеров "Я, следователь" (1972), Герцог из "Совсем пропащего" (1973), извозчик из "Мелодий Верийского квартала" (1974), комиссар из боевика "Пропавшая экспедиция" (1975). А уж когда Буба стараниями все того же Г. Данелия превратился во всенародно любимого Мимино, прятаться за ударной установкой вообще стало незачем. В 1978 году он выпустил свой первый сольный миньон, в 1981-м - альбом "Пожелание" с песней "Мои Года - Мое Богатство" Георгия Мовсесяна на стихи Роберта Рождественского. Это был настоящий гимн мужской зрелости и мудрости. И хотя певцу было всего 44 года, его в дальнейшем будут воспринимать как древнего аксакала, не любящего мирскую суету и имеющего полное право давать советы, как жить праведно и счастливо.

Почти одновременно в эфире зазвучала песня "Снегопад" Алексея Экимяна на стихи Аллы Рустайкис в исполнении Нани Брегвадзе, тоже решившей отправиться в свободное плавание. Говорят, будто она в свои 46 лет, даже прекрасно понимая, что ей предлагают потенциальный шлягер, отказывалась петь о женской старости. Но когда, скрепя сердце, все же сделала это, то была завалена письмами от пожилых слушательниц со всей страны, благодаривших за то, что кто-то замолвил и за них словечко. В дальнейшем Нани сконцентрировалась на исполнении старинных русских романсов в сопровождении рояля (то есть на том, чем занималась еще до ОРЭРЫ) и продолжила на первом сольном миньоне, выпущенном еще в 1967-м. И хотя грузинская эстрада знала много блистательных артистов, работавших в этом же жанре - от Тамары Церетели, чьи пластинки крутились на всех предреволюционных граммофонах, до Гюли Чохели, оригинальный, аристократичный, камерный стиль, выработанный Брегвадзе, не имеет ни аналогов, ни последователей. (Хотя повлиял он на многих - например, на Ирину Богушевскую!)

Молодежные кумиры 60-х повзрослели и заматерели. История "золотого состава" ОРЭРЫ закончилась. Правда, ансамбль существует и ныне в составе: Гено Надирашвили - руководитель ансамбля, вокал; Теймураз Давитайя - вокал; Отар Кунчулия - вокал, Нодар Читадзе - вокал; Георгий Миликишвили - вокал; Георгий Циклаури - вокал. С начала нулевых они регулярно появляются на разного рода ностальгических ретро-вечеринках и поражают всех своим неподвластным времени мощным многоголосием. Впрочем, это уже какая-то совсем другая история - о ветеранах сцены, греющихся в лучах собственной былой (и вполне заслуженной) славы. На дисках группы, продолжающих тоже выходить и ныне, как правило, воспроизводятся записи сорока-пятидесятилетней давности, лучше которых даже с помощью современных технологий пока что еще ничего не сделано.


От великого до смешного

В некоторых современных интервью участники ОРЭРЫ утверждают, будто в закате их звезды были заинтересованы сотрудники Грузинской филармонии, продвигавшие какой-то другой ансамбль. Имена конкурентов тактично замалчиваются, но в 70-х такое соперничество действительно могло иметь место. Грузия дала миру немало интересных коллективов, оказавших мощнейшее влияние на развитие популярной музыки. Взять хотя бы любимый стилягами и руководимый Константином Певзнером и Гиви Гачечиладзе вокально-инструментальный оркестр РЭРО. Коллектив, состав которого в какие-то периоды расширялся до почти трех десятков участников (четыре тромбониста, два саксофониста, ритм-секция, струнная группа из девяти человек и десять вокалистов!) прославился высокопрофессиональными обработками грузинских, русских и зарубежных песен, а также инструментальными пьесами собственного сочинения. Они даже на мировую классику замахнулись - например, на "Ave, Maria", причем обошлись удивительным образом без обычной для подобных случаев попсовой пошлости. Среди солистов РЭРО в разное время побывали Нани Брегвадзе, Гюли Чохели, Вахтанг Кикабидзе и многие, многие другие звезды как республиканского, так и всесоюзного значения.

Или, скажем, ВИА ДИЭЛО, ориентированный на чуть более архаичную эстраду, но примечательный не только тем, что вездесущий Буба побывал и в его составе. Ансамбль сделал много для развития вокально-инструментального жанра. Девять виниловых альбомов, выпущенных в 1969-1984 годах, стали яркими образцами профессионализма и умелого использования джазовых и фольклорных элементов во вполне стандартном материале, вроде бы для этого не предназначенном - например, в шлягерах Вячеслава Добрынина и некоторых его грузинских коллег. Руководитель группы - композитор и аранжировщик Амиран Эбралидзе, будучи выпускником Тбилисской консерватории, и коллег себе подбирал исключительно из числа музыкантов с соответствующим образованием. Их очень любили киношники, периодически приглашая записать музыку к художественным фильмам, а в двух лентах - "Встреча в горах" (1966, режиссер Николай Санишвили) и "Прошедшее лето" (1959, режиссеры Нелли Ненова и Гено Цулая) даже дали им возможность сыграть в качестве актеров. В 1972 году ДИЭЛО стали лауреатами IV Всесоюзного конкурса артистов эстрады. Это считалось большим карьерным достижением - престижнее, наверное, было только пробиться в финал телеконкурса "Песня Года", но здесь как раз как-то не сложилось...

Грех не вспомнить и о таком очаровательном явлении как МЗИУРИ - детском, причем чисто девчачьем ансамбле, созданном в 1971 году при Тбилисском Дворце пионеров Рафаэлем Газаряном. В наше время достаточно настроиться на волну "Детского Радио" и послушать минут пятнадцать, чтобы понять, в каком катастрофическом положении находится современная детская эстрада. По сути дела это та же взрослая попса, только с примесью инфантильного сюсюканья, отбивающего у детей любовь к любой музыке. Впрочем, могут ли они слушать песни Владимира Шаинского, на которых выросли все мы - неизвестно.

Так вот, перед МЗИУРИ (кстати, существующими и сейчас) подобных проблем вообще никогда не вставало. Они звучали современно, но при этом сохраняли чувство меры и вкуса. Девочки никогда не косили под взрослых, но делали все по-взрослому, всерьез - пели, танцевали, играли на инструментах, за которыми их зачастую еле было видно. Наибольшей популярности ансамбль достиг в 1978 году, когда выпустил свой первый альбом с мюзиклом "Наш друг - Буратино". Основой пластинки стали песни Алексея Рыбникова на стихи Булата Окуджавы, написанные к снятому тремя годами ранее на "Белорусьфильме" режиссером Леонидом Нечаевым фильму "Приключения Буратино". Сценарий аудиосказки сочинил актер и режиссер Александр Жеромский, Рыбников же дополнил музыкальную часть материалом, по тем или иным причинам не попавшим в саундтрек ленты, а все роли сыграли сами участники ВИА, не привлекая никаких звездных гостей. До выпуска на виниле мюзикл был обкатан на публике в виде спектакля. Результатом общих усилий на свет родился шедевр детской звукозаписи, сравнимый разве что с "Бременскими Музыкантами".

В последние десятилетия в коллективе сменилось несколько составов, и не все его бывшие участники стали артистами. Но МЗИУРИ стоило придумать хотя бы для того, чтобы у одной одаренной шестнадцатилетней школьницы, сыгравшей роль Пьеро, творческая судьба сложилась счастливо. Я имею в виду Тамару Гвердцители.

Самым же незаурядным явлением грузинской музыки 70-х я бы все-таки назвал ВИА ИВЕРИЯ, созданный в 1968 году выпускником Тбилисской консерватории по классу контрабаса, композитором Александром Басилая. Первая пластинка коллектива "Песня о Грузии" увидела свет в 1975 году и обратила на себя внимание прежде всего горячей любовью музыкантов к творчеству URIAH HEEP. Они ухитрились запихать в один альбом целых две англоязычные кавер-версии сочинений английской группы - "Июльское утро" ("July Morning") и "Восход Солнца" ("Sunrise"). Первоисточник воспроизводился довольно точно, почти один в один, однако вокал Вахтанга Татишвили звучал куда мужественнее фальцета Дэвида Байрона, а специфический акцент придавал пению дополнительную брутальность. Электроорган Романа Рцхиладзе тоже вел себя несколько взбалмошно, взрываясь такими эмоциями, которые Кен Хенсли из себя никогда бы не выдавил. Оригинальный материал, написанный либо самим Басилая, либо его земляками, тоже был аранжирован достаточно тяжело - вполне в духе зарубежных кумиров, однако сочное многоголосие отодвигало весь вой и скрежет далеко на задний план - как будто это всего лишь грузинский народный хор джемует с какой-то случайно подвернувшейся под руку рок-группой. Каждая композиция представляла собой эпическое полотно о сказочном прошлом, о подвигах древнего народа и о таких его героях как художник Пиросмани. Имели место и робкие попытки попеть то по-русски, то даже по-украински стандартную эстрадную лирику, но за этим было наблюдать скучновато, как за любыми потугами заниматься не своим делом.

Последующие два диска - ""Неужели Все Так Просто?" (1977) и "Красавицы Грузии" (1980) вышли ничуть не хуже. Разве что здорового патриотизма и творческой самостоятельности стало больше, а случаев исполнения не просто чужих, а чужеродных вещей типа "Зеркала" Юрия Антонова сошли почти на нет. Сентиментальные хард-роковые баллады и просто рок-баллады - вот где ИВЕРИЯ показывала себя во всей красе! "Красавицы Грузии", "Как Забыть", "Белые Снежинки", "Чагуна", "Не Обижайся" - количество хитов, записанных за довольно короткий промежуток времени и сейчас уже считающихся классикой, исчисляется примерно двумя десятками.

В 80-х стиль группы заметно смягчился, стал ближе к соулу и фанку, а клавишные, окончательно отобравшие лидерство у других инструментов, зазвучали так, будто место органиста занял Раймонд Паулс, хотя на самом деле Рцхиладзе никуда не делся и даже научился играть еще лучше прежнего. Вообще, ИВЕРИЯ на протяжении всей своей истории сохраняла удивительную стабильность состава. Музыканты от них уходили редко - чаще приходили новые, чтобы остаться надолго. За все время через ансамбль прошло человек тридцать, среди которых: солисты Вахтанг Татишвили, Теймураз Циклаури, Давид Абуладзе, Луиза Кобаладзе, Лили Згваури, Манана Тодадзе; клавишник Роман Рцхиладзе; барабанщик Нугзар Квашали; басист Анри Басилая - кстати, сын руководителя. Для некоторых эта работа стала первым шагом к блестящей сольной карьере. Так, например, 24-летний Сосо Павлиашвили был принят в качестве скрипача, а вырос в большого певца. И когда в 1988 году ИВЕРИЯ участвовала в культурной программе зимних Олимпийских игр в канадском городе Калгари, Павлиашвили решил просто спеть на сцене под открытым небом "Сулико" - в качестве экспромта. Выступление имело такой успех, что к Сосо выстроилась длинная очередь за автографами, и он понял, что пора отправляться в свободное плавание.

Где-то на закате 80-х в ИВЕРИЮ пришел и феноменальный гитарист-виртуоз Темур Квителашвили, уже успевший поиграть в ДИЭЛО, ОРЭРЕ, ТЕАТРОНЕ, ДЖАЗ-КВАРТЕТЕ Александра Кипадзе и эстрадно-симфоническом оркестре телевидения и радио Грузии. Привлекли его к сотрудничеству сначала в рамках побочного проекта ДРЕВО ЖЕЛАНИЯ, одно время существовавшего под крылом ИВЕРИИ, и оставили навсегда. Человек с редкостной работоспособностью, Темур в 1994 году на конкурсе в Голливуде прославился на весь мир, завоевав звание лучшего гитариста мира в жанре фьюжн, а в 2004 году установил рекорд, зафиксированный в книге рекордов Гиннесса, проиграв без перерыва на протяжении 30 часов. Как сессионный музыкант он не раз приглашался на запись к разным звездам - от АРСЕНАЛА Алексея Козлова до Тамары Гвердцители и при этом успевал поддерживать жизнь в своем коллективе в самые трудные времена.

Присутствие рядом таких мастеров не могло не вдохновить Александра Басилая на самые смелые творческие эксперименты. Еще в самом начале 70-х некоторые концертные номера группы превращались в маленькие спектакли - чаще всего пародийные. Это очень понравилось телевизионщикам, сразу разглядевшим потенциальных звезд юмористических программ - в том числе и такой популярной как "Вокруг смеха". Именно там в 1982 году состоялась телепремьера мини-оперы "Муха-цокотуха" - пародии на все рок-оперы сразу. Она представляла собой уморительный коллаж из общеизвестных музыкальных тем: "Jesus Christ Superstar" Эндрю Ллойда Уэббера, "Фауст" Шарля Гуно, песни THE BEATLES, BONEY M, DSCHINGHIS KHAN и много-много чего еще. Причем все цитаты смонтированы между собой и сыграны так, что пафос жанра снижается до уровня детского лепета, а остроумный текст про комарика грузинской национальности Гиви вообще добивает все первоисточники. Еще большим успехом пользовалась показанная тремя годами позже пятиминутная мини-опера "Операция на сердце", где уже сполна досталось Тынису Мяги, САМОЦВЕТАМ, Пугачевой и Кикабидзе.

Следующим шагом стала постановка полноценного мюзикла "Свадьба соек" по мотивам одноименной сказки Важи Пшавелы. Сценическая его премьера состоялась в 1979 году, автором музыки выступал Александр Басилая. Некоторое время спустя со спектаклем познакомился режиссер Евгений Гинзбург, известный прежде всего своими телевизионными "бенефисами" с участием звезд кино и театра, и предложил сделать телевизионный музыкальный фильм - причем такой, который вызвал бы интерес не только у жителей Кавказа. Работая над адаптированной русскоязычной версией, Басилая обратился за помощью к поэту Михаилу Таничу и получил настолько неожиданные тексты ко многим ариям, что был вынужден переделать и дописать часть своего произведения. Гинзбург же для достижения еще большего комического эффекта позвал на роль рассказчика Геннадия Хазанова. Что было, возможно, даже излишним, ибо история про влюбленных птичек, обретающих свое счастье назло недовольным родителям и интригам жуликоватого ворона, была рассказана так, что каких-то особых комментариев уже не требовалось. В мюзикле имелось несколько откровенно шлягерных фрагментов, которые запоминаешь на всю жизнь - например, дуэт сорок-сплетниц (Лили Зглаури и Луиза Кобладзе), ария Ворона (Гочи Лариа), ария Невесты (Манана Тодадзе). И совсем уж феерической вышла сцена конкурса на лучшую песню про птиц - особенно момент, когда один из конкурсантов затягивает знаменитую "Feelings", а затем поясняет удивленной публике, что это же про филина! Телевидение повторяло фильм бесчисленное количество раз - особенно в период летних отпусков и по праздникам, когда надо как-то развеселить народ, не слишком грузя его идеологическими догмами.

В 1982-м ИВЕРИЯ поставила еще один мюзикл - "Аргонавты". На этот раз по мотивам известного древнегреческого мифа о путешествии за золотым руном. Что за музыку слушали жители античного мира, никто не знает - записей и нот не сохранилось, да и о современных греках большинство из нас знает лишь то, что они любят танцевать сиртаки (примерно так же, как русские - "барыню"). Поэтому Басилая написал, конечно, очень талантливое произведение, но несколько однообразное - просто серию вариаций на тему сиртаки с грузинским акцентом. В 1985 году мюзикл вышел в виде виниловой пластинки, а год спустя Евгений Гинзбург снял фильм "Веселая хроника опасного путешествия", в котором, помимо участников ансамбля, снялся Александр Абдулов (колхидский купец Шалом), Леонид Ярмольник (Тифис) и Сергей Шакуров, сыгравший целых четырех персонажей - Пелия, Диогена, старика и птицы. Также предполагалось и участие в роли дракона популярной эстрадной певицы Екатерины Семеновой, но в окончательной версии обошлись без нее. В целом лента, считающаяся одной из лучших в жанре ревю, производила парадоксальное впечатление. С одной стороны - гладкий, дорогостоящий клип, где музыка куда интереснее видеоряда. С другой стороны, это своеобразная философская притча, показанная в наиболее доступной для широких масс форме. Музыканты ИВЕРИИ своими актерскими работами затмили профессиональных киноартистов. Особенно глубоко раскрыли свои способности Роман Рцхиладзе в роли Геракла и Нугзар Квашали, сыгравший Орфея. Их отчаянная дуэль на роялях - одна из лучших сцен и едва ли не самая напряженная. К большим удачам также можно причислить дуэт Язона и Медеи и ария Аэта. А мелодия, проходящая лейтмотивом, поныне переиздается на разных ретро-сборниках и крутится на FM-волнах. Собственно говоря, выросло уже несколько поколений слушателей, которые больше ничего об ИВЕРИИ и не знают!

А ансамбль засветился и в еще одном (самом, наверное, масштабном) проекте Гинзбурга "Остров погибших кораблей" (1987), - правда, в эпизоде, да еще и не самом лучшем. Наверное, если бы советское телевидение было устроено как нынешнее, то на пике популярности грузинским звездам предложили бы организовать собственное шоу. Но, может быть, и хорошо, что этого не случилось. По крайней мере, их запомнили именно как музыкантов, а не как комиков. "Дело в том, что искусство эстрады (а мы знаем, сколь многообразно оно по формам) лишь на первый взгляд кажется простым и общедоступным, - формулировал свое творческое кредо Александр Басилая в интервью журналу "Музыкальная жизнь" в 1987 году. - На самом деле это весьма сложное явление, сочетающее в себе различные музыкальные стили. Здесь постоянно нужно искать новые средства выразительности, отвечающие духу времени. Музыкант, работающий в эстрадном жанре, не может позволить себе замкнуться в кругу каких-то надуманных и изолированных от звучаний окружающей среды исканий. Ему просто необходимо уметь улавливать звучащие в современном музыкальном обиходе наиболее живые и яркие созвучия, ритмы - словом, отбирать из музыкального словаря эпохи самые актуальные интонации. Композитор должен держать руку на пульсе времени, иначе его просто забудут".


Его звали Роберт

Покинувший ОРЭРУ Роберт Бардзимашвили свой новый проект назвал просто, но не без подтекста - ВИА 75. Легендарному музыканту надо было не просто начать жизнь с чистого листа, а доказать, что именно он точно знает, что значит быть современным. В середине 70-х многие группы - в том числе и не очень-то хорошо умеющая играть на инструментах самодеятельность - пытались звучать, как CHICAGO или EARTH, WIND & FIRE. Но дело зачастую не шло дальше чисто формального добавления в аранжировки "дудок" - то есть духовой секции. Бардзимашвили нужен был настоящий джаз-рок, и поэтому кастинг будущих участников группы проводился среди студентов Тбилисской консерватории, средний возраст которых не превышал 22 лет. То, что выбор был правильным, доказал первый же миньон, записанный на фирме "Мелодия" в 1976 году. А затем и первый альбом "Молодежного Вокально-Инструментального Ансамбля 75", как значилось на обложке. Их музыка отличалась тонким сочетанием академизма и коммерции. Каверов западных хитов было не так уж много. Хотя совсем без них обойтись тоже не удалось. Да вот только измененный до неузнаваемости Пол Анка и совсем уже далекий от рока Евгений Мартынов безнадежно терялись на фоне шикарных инструментальных пьес и песен молодых грузинских авторов и обработок народных песен, звучавших на концертах целыми блоками или в виде попурри. Разнообразен был используемый инструментарий - электроорган и фортепиано соседствовали с флейтой, трубами, тромбоном и виброфоном. Вокалистам, коих за всю историю ансамбля прошло через состав немало - не меньше десятка, тоже работа находилась, и пение на несколько голосов тоже имело место. Но все же лучшим певцом и фактическим фронтменом изначально был певец и гитарист Арчил Симонишвили, особенно тонко чувствовавший стиль. Еще одной звездой можно смело назвать бывшего солиста РЭРО Бесика Каландадзе, пришедшего в 1977 году и спевшего такие знаменитые шлягеры как "Ива", "Белая Ночь" и "Листопад".

В том же 1977-м Бардзимашвили вместе со своими новыми коллегами поставил рок-оперу "Альтернатива". Год спустя ВИА 75 на конкурсе на лучшее исполнение песен стран социалистического содружества в Ялте завоевал приз благодаря композиции "Афро-Кубинские Ритмы", попавшей на фестивальный виниловый сборник. Но главный успех был еще впереди. В марте 1980 года группа выступала на фестивале "Весенние Ритмы Тбилиси-80", где конкурировала уже не с представителями официозной эстрады, а с теми, кто не боялся на афишах называть себя "рок-группами". Кое-кто из звезд 70-х - например, АРИЭЛЬ и ГРУППА СТАСА НАМИНА - еще не понимая, что их время ушло, рискнули принять участие тоже - и без каких бы то ни было примечательных результатов. Грузинскому року, представленному на фестивале аж восемью группами, тоже в общем и целом не повезло - даже приехавшему из Батуми арт-роковому ЛАБИРИНТУ, поделившему третье место с ИНТЕГРАЛОМ благодаря мощной рок-сюите "Сакартвело". Почти все они не оправдали надежд и сразу исчезли с горизонта, не оставив заметного следа в истории. ВИА 75 дали третье место за новую композицию "Родина", впоследствии попавшую и на посвященную фестивалю пластинку. Возможно, с точки зрения мирового музыкального рынка музыка Роберта Бардзимашвили отставала от моды лет на пять. Но в отечественный мейнстрим вписывалась идеально.

Второй - самый, пожалуй, удачный - альбом "Ритм Радуги" начал записываться еще за несколько месяцев до тбилисского триумфа. К работе над ним оказался причастен и один из величайших джазовых пианистов ХХ века Вагиф Мустафа-заде.

Творчество этого удивительного человека вписано золотыми буквами, прежде всего, в историю Азербайджана. Однако границы между союзными советскими республиками существовали только на бумаге, и между соседями - особенно внутри "кавказского братства" - происходило очень тесное взаимодействие на уровне культурного обмена. Художник с художником всегда найдет общий язык - было бы о чем поговорить! Уже в юности, закончив Бакинское музыкальное училище им. А. Зейналлы, где учился, кстати, вместе с Муслимом Магомаевым, Мустафа-заде участвовал в формировании ансамбля ОРЭРА, периодически записываясь с ним. Основным местом работы музыканта тогда было созданное при филармонии будущим известным композитором Борисом Рычковым джазовое трио КАВКАЗ. Трубачом и контрабасистом Гено Надирашвили, игравшим там же, трио поделилось с ОРЭРОЙ тоже не без помощи Мустафы-заде. На рубеже 60-70-х годов пианист проявил интерес к вокально-инструментальному жанру и создал два ансамбля - ЛЕЙЛИ (1970) и СЕВИЛЬ (1971), и все-таки наибольшей популярности добился как сольный исполнитель и композитор, изобретатель своеобразного стиля "джаз-мугам", сочетавшего элементы джазового мейнстрима и восточные мотивы. Сохранившиеся концертные видеозаписи его выступлений наверняка произведут впечатление даже на людей, не любящих и не понимающих джаз. В память навсегда врежется отрешенное, всецело поглощенное игрой лицо с роскошными черными усами и пальцы, нервно перебирающие клавиатуру. Говорят, будто сам Би Би Кинг однажды заявил, что хотел бы играть блюз так, как это делает Мустафа-заде, хотя мастера такого уровня редко кому завидуют.

И вот теперь Бардзимашвили пригласил своего старого приятеля поработать вместе. Они успели не так уж много. 16 декабря 1979 года на гастролях в Ташкенте, прямо на сцене, во время исполнения композиции "В Ожидании Азизы" в возрасте 39 лет Вагиф скончался от инфаркта. Он не дожил всего каких-то пяти-шести лет до первых успехов своей красавицы-дочери Азизы, которая, продолжая династию, тоже станет всемирно известной пианисткой. И результатов сотрудничества с ВИА 75 тоже не увидел. Наверное, останься он в живых, пластинка вышла бы совсем другой. Настоящей магии в ней нашлось бы гораздо больше места, чем холодному, расчетливому профессионализму. А уж какой эффект произвело бы живое выступление на фестивале ВИА 75 с Мустафой-заде в составе, лучше не пытаться вообразить!

Так или иначе, а заданному изначально уровню надо было соответствовать. И группа постаралась показать себя с самых разных сторон, расширяя представления о музыке в стиле фьюжн. Иногда музыкантов тянуло к тяжелому блюзу - и в ход шел кавер на Джими Хендрикса "Красный Дом" ("Red House"), иногда увлекали танцевальные диско-ритмы, и тогда рождалась "Оровела" - идеальный шлягер для южных дискотек, иногда хотелось задушевных баллад - тогда появлялся "Подснежник", прозрачный и легкий, с гитарой почти как у Дэвида Гилмора. "Время" было несколько запоздалой данью мелодичному глэм-року, заглавная же композиция продолжала джаз-роковую линию в творчестве группы, которая никогда не прерывалась, несмотря на все попытки отойти от нее влево или вправо. Общее впечатление не портило даже то, что фирма "Мелодия", по своему обыкновению, тормознула с выпуском диска на целых три года. На рубеже 70-80-х, благодаря развитию компьютерных технологий, музыкальная конъюнктура в мире менялась так быстро, что каждый год имел свой неповторимый звук. Но в плохо информированном и тщательно оберегаемом от всей остальной цивилизации Советском Союзе все происходило куда медленнее, и записанное даже пять лет назад не всегда казалось архаикой.

Два следующих альбома - "Звездопад" (1983) и "Для Тебя Живу, Грузия!" (1984) уже не стали такими большими событиями в звукозаписи, хотя ничуть не уступали прежним работам, а песни с них регулярно звучали по радио, прекрасно компенсируя дефицит современной музыки в эфире. В 1985-м группе даже удалось прорваться в финал телеконкурса "Песня Года". Произошло это, скорее, по чистой случайности. Просто талантливый 16-летний тбилисский школьник Леван Лазаришвили, солист детской студии "Лахти", решил записать нехитрую лирическую песенку "Мой Маленький Цветок" со взрослыми профессионалами - и ВИА 75 показался идеальным вариантом. Их совместное выступление понравилось многим. По сути, мальчик подарил стране последний настоящий грузинский шлягер всесоюзного значения - если, конечно, не считать хулиганскую музыку Гия Канчели к фильму Георгия Данелии "Кин-Дза-Дза", который выйдет только через два года. Но помнили вундеркинда очень недолго, а в 1986-м группа развалилась.

Через год Бардзимашвили вместе с клавишником ВИА 75 Ираклием Ментешашвили смогли собрать новый проект под названием ДЖОРДЖИЯ. И вновь ставка делалась на молодых. Единственным человеком, успевшим себя проявить прежде хоть в каком-то качестве, оказался бывший гитарист группы ТЕАТРОН Зураб Кобешавидзе, да еще в качестве главного вокалиста пригласили заметно повзрослевшего Лазарешвили. Вообще же в ансамбле умели петь - и неплохо - почти все: тромбонист Давид Маглакелидзе, трубач Теймураз Мамасахлиси, басист Заур Мурванидзе, саксофонист Зураб Чачуа и барабанщик Автандил Табукашвили. Записанная этим составом пластинка представляла собой сплав все того же джаз-рока с "новой волной", в котором очень грамотно сочеталось теплое звучание духовых и электроника. Критики успели порадоваться новому открытию, публика тоже не осталась разочарованной, но продолжения так и не последовало. В дальнейшие годы Роберт Бардзимашвили сосредоточился на педагогической деятельности, руководя студией "Лахти" и воспитывая юных певцов. Иногда он все-таки сочинял музыку и снимал видеоклипы, почти не привлекая к себе внимания широких масс.


И другие

Одним из немногих, кто не очень-то старался вписаться в официозную тусовку, был певец и гитарист Валерий Кочаров, который в 1970 году вместе со своим другом Михаилом Папхадзе, тоже певцом, гитаристом и басистом, создал группу КВАДРАТ. Они играли шумный, по-настоящему агрессивный хард-рок, в основном - собственные версии композиций из репертуаров LED ZEPPELIN. И добились своего - снискали славу музыкальных хулиганов, чьи фотографии, говорят, даже красовались по всему Тбилиси на милицейских стендах с подписью "Они позорят наш город!" Лет через пять Мишико при первом же удобном случае слинял в ВИА 75 и превратился в профессионального артиста. А Валерий, отучившись в Художественной академии, напомнил о себе лишь накануне фестиваля "Весенние Ритмы Тбилиси-80", собрав новую группу БЛИЦ.

Идея проекта была проста, как, впрочем, и все гениальное - вывести на сцену настоящий клон ливерпульской четверки. То есть не просто играть живьем известный всем битломанам наизусть материал, а показать всю сопутствующую эстетику - вплоть до костюмов и марок музыкальных инструментов. Одним из важнейших атрибутов БЛИЦА, например, стали костюмы, точно скопированные с обложки пластинки "Sgt. Pepper's Lonely Hearts Club Band". Для самих концертов был придуман хитрый, вполне устраивающий любого въедливого цензора сценарий, в котором никто бы не смог углядеть признаки идеологической диверсии. Программа стилизовалась под популярную пропагандистскую телепередачу "Международная панорама" - для участия в ней приглашался лектор-международник, доходчиво рассказывавший публике об ужасах жизни при капитализме, а его речь как бы иллюстрировалась песнями THE BEATLES и классическими рок-н-роллами.

Во втором отделении могли звучать и песни собственного сочинения в стиле хард-рока или новой волны. Однако широкой публике, особенно за пределами Грузии, они не особенно-то были нужны. Люди шли на концерты для того, чтобы погрузиться в атмосферу 60-х и хоть ненадолго обмануть себя, вообразив настоящую встречу с такими недоступными кумирами юности. Мысль о том, что через каких-то 20 лет на Красной площади будет петь сам Пол Маккартни, тогда кому угодно показалась бы дикой. Но люди хотели чуда - и музыканты БЛИЦА воплощали чужие мечты в ущерб самовыражению.

На Тбилисском фестивале группа завоевала приз зрительских симпатий и тут же развернула гастрольную деятельность в масштабах всего Союза. Аншлаги случались во всех городах, куда бы ни приезжал квинтет, а провинциальные битломаны срезали с афиш тайком портреты грузинских гостей для коллекции. Летом 1981 года в течение нескольких дней БЛИЦ выступал в Ленинграде, во Дворце спорта "Юбилейный". В первый же вечер мимо зазевавшихся контролеров в зал прошмыгнула стайка панкующих подростков, среди которых были Алексей Рыбин и Виктор Цой - будущие основатели еще не существующей группы КИНО. Десять лет спустя Рыбин описал свои впечатления от увиденного в книге "Кино с самого начала": "Да, это был полный кайф. "Twist & Shout", "Help!", "Long Tall Sally" и дальше - вплоть до "Back in the USSR"... Мы не слушали, мы просто впитывали в себя эти десятки раз уже слышанные песни, это была такая струя чистого воздуха, которая просто опьянила весь зал, - тогда, на первом концерте, никто не танцевал в проходах, не бежал к сцене, все были просто в шоке. Люди бедные и богатые, модные и немодные, музыканты и кагэбэшники, панки и хиппи - все забыли на этом концерте о своих правилах, обязанностях, врагах и обидах. Ненадолго, правда, забыли, но были, были эти мгновения, и битники смотрели друг на друга: я на Цоя, Цой на Пиню, Пиня на Цоя, Цой на меня и все вместе - на сцену, и видели Любовь. Вы когда-нибудь видели Любовь? Мы - видели. "Я видел это-о-о..." - как писал Рекшан в своей повести. Мы видели, как самые разные люди, не имеющие никакого отношения к рок-музыке, ничего о ней не знающие, просто зашедшие развлечься, купив случайные билеты в театральной кассе, как все эти люди, не сговариваясь, зажгли спички и зажигалки, когда заиграли "Imagine". Это было потрясающе. Это сейчас, в девяностые годы, спички жгут направо и налево, а тогда был такой порыв... Люди, никогда не слышавшие песен Леннона, знающие только, что он отчего-то умер, да и то без уверенности, люди, далекие от всего, что связано с роком, от длинных волос, от хиппи, наши люди - "соловьи", инженеры, домохозяйки, все они были нам родными. Они стояли вокруг нас и передавали нам спички, когда наши гасли, и мы передавали кому-то спички, и дружинники стояли вокруг с огоньками в ладонях... На первом концерте это было так. Завтра все уже будет как всегда и еще хуже, а сегодня в "Юбилейном" была Любовь.
После концерта мы вышли в теплую ночь - было светло, такое милое было время года. Толпа шла на Васильевский остров к станции метро и пела "Twist & Shout" и "Yellow Submarine", подпрыгивала, хохотала. И прохожие не пугались этой сумасшедшей толпы, не шарахались от нее в разные стороны, а только усмехались, с легкой, почти незаметной завистью бормотали: "Во дают ребята..."


Для Кочарова же русского рока как будто не существовало. Он вообще жил по каким-то своим законам, далеким от реалий советского шоу-бизнеса. За все время существования БЛИЦ не записал ни единого альбома, да и на телеэкране появился всего один раз - в 1990 году, в тбилисском спецвыпуске программы "Утренняя почта". Причем исполненная там песня "Любовь Субботним Вечером" не была похожа на что-либо битловское ни капельки - скорее, в ней чувствовалось влияние Дэвида Бирна. И поныне это - единственная запись группы, которую можно найти на просторах Рунета.

В 1988 году БЛИЦ, выиграв конкурс лучших кавер-групп в Донецке, получил возможность съездить в Ливерпуль, где и завис на целых десять лет, бывая дома лишь редкими наездами. Тем не менее, 26 мая 1989 года на прошедшем в Москве в спорткомплексе "Олимпийский" концерте, посвященном 30-летию THE BEATLES, в числе хэдлайнеров выступил проект Кочарова БИТЛЗ-КЛУБ. Последнее, что успели сделать грузинские битломаны на территории Советского Союза - это сыграть в 1990 году в Донецке на концерте, посвященном 10-летию гибели Леннона.

Вообще же с начала 80-х, еще не осознавая неизбежности распада СССР, союзные республики почти полностью перестали интересоваться друг дружкой, развивая свою культуру в изоляции от всего остального мира. Даже прибалты, чей опыт считался наиболее прогрессивным, смогли подогревать интерес к своим исполнителям лишь до той поры, пока в России из подполья не начали вылезать свои рок-герои. Любой наспех сколоченный захолустный рок-клуб из деревни Гадюкино чувствовал себя центром Вселенной. Любой провинциальный фестиваль ВИА пресса сравнивала только с Вудстоком. О том, что свой рок имеется, скажем, в маленькой Молдавии, широкая публика узнала лишь благодаря тому, что на один из ленинградских фестивалей из Кишинева приехала поиграть группа МОДЕСТ, а попутно в систему магнитофонного самиздата были вброшены ее магнитоальбомы. О существовании Грузии перестроечные меломаны, кажется, не вспоминали вообще.

Относительно успешно сложилась карьера во всесоюзных масштабах разве что помпезной филармонической группы ТЕАТРОН, исполнявшей средненький по качеству, но профессиональный поп-рок. Главным виновником ее успеха, наверное, следует считать обаятельного и артистичного солиста Мераба Сепашвили. В начале 1987 года их концерт даже показал один из центральных телеканалов, а уже летом Мераб превратился в дипломанта конкурса в Юрмале, в тот год вообще открывшего немало важных для истории советского рока имен - от солистки эстонской группы МАХАВОК Каре Каукс до уральской певицы Ольги Арефьевой. Правда, песни, исполняемые Сепашвили на конкурсе, запомнились куда меньше, чем его стильный пиджак в черно-белую полоску.

Немного повезло и группе BLUES MOBILE BAND, которая, согласно названию, играла классические блюзы в почти аутентичных версиях. Она получила свою минуту славы - и вполне заслуженную - в момент, когда меньше всего этого ждала. На рубеже 80-90-х, когда советский рок уже всем надоел, постсоветский еще не родился, а в Москве начинала постепенно зарождаться клубная культура, бывалые московские блюзмены во главе с лидером ЛИГИ БЛЮЗА Николаем Арутюновым активно налаживали контакты с братьями по разуму по всему миру - в том числе из "ближнего Зарубежья". И, пиаря друзей со страшной силой, помогли засветиться в эфире очень многим - например, в "Программе А", показывавшей живую музыку по ночам. У зрителя рябило в глазах от одинаковых белокожих "хучи-хучи мэнов" с акцентом и без, да и вообще век звезды безвременья недолог - но ведь было, было!..

А вот отпочковавшееся от ИВЕРИИ молодежное ДРЕВО ЖЕЛАНИЯ так и осталось явлением чисто регионального масштаба. И милый, чуть-чуть наивный и чуть-чуть запоздалый ансамбль АЛИОНИ с его лирикой, у нас не заметили. Может быть, оттого, что время требовало совсем других песен?

Все-таки русские и грузины боролись за общую свободу плечом к плечу до конца - в том числе и на рок-сцене. И в программе состоявшегося 6 апреля 1991 года благотворительного мини-фестиваля "Рок Против Террора", помимо главных перестроечных политруков типа Шевчука и Кинчева, помимо интеллектуалов-экспериментаторов из НЮАНСА, АУКЦЫОНА, АВИА и ВА-БАНКА, помимо главного организатора и вдохновителя - Гарика Сукачева во главе возрожденной из пепла БРИГАДЫ С, участвовала и тбилисская группа МЦЫРИ, от музыки которой веяло тревогой и печалью. Мы все еще были вместе, но единственным, что нас объединяло, была общая беда...


Кругом одни грузины

Как ни странно, в современном российском шоу-бизнесе "грузинское присутствие" ощущается даже сильнее, чем в советском. В околомузыкальных ток-шоу буянит провокатор и циник Отар Кушанашвили. У любителей сентиментальной попсы вышибает слезу незрячая певица Диана Гурцкая, одновременно похожая на Королеву и Буланову. Причем, плачет она куда более искренне, чем ее русскоязычные коллеги. Джазовых гурманов радует своим искусством Нино Катамадзе, выступающая в сопровождении группы INSIGHT - красавица, умница, лауреат международных премий, вернувшая массовый интерес к джазу как таковому и в России, и на исторической родине. Главным отечественным романтическим поп-героем всеми давно уже признан Валерий Меладзе, продюсируемый братом Константином - весьма плодовитым композитором, подмявшим под себя шоу-бизнес нескольких бывших республик. А самым высокооплачиваемым певцом нулевых стал Григорий Лепсверидзе, удаливший из своей фамилии труднопроизносимую грузинскую часть и превратившийся в просто Лепса, но от этого не утративший южной горячности.

Примечательно, что бывших рокеров среди новоявленных звезд тоже обнаруживается немало. Лепс в юности успел попеть в хард-роковой группе ИНДЕКС 398, организованной в середине 80-х бывшим гитаристом ИНТЕГРАЛА Игорем Сандлером, а братья Меладзе несколько лет проработали в группе ДИАЛОГ у Кима Брейтбурга, а когда та распалась, забрали часть музыкантов для своего сольного проекта. Да и настоящая популярность к Катамадзе пришла после того, как она сыграла концерт в прямом эфире "Нашего Радио", вроде бы не очень-то "форматного" для ее стиля.

О том, что в самой Грузии еще теплится какая-то музыкальная жизнь, мы узнаем разве что на "Евровидении", из года в год выдвигающем молодых и иногда довольно неплохих певцов, уровень которых ничем не уступает другим европейцам. Совместные проекты как-то не удавались. Как-то раз в середине прошлого десятилетия Олег Нестеров и фирма "Снегири-Музыка" в рамках проекта "Шансон с человеческим лицом" пытались продвинуть на российский рынок альбом "Пловец, Ловец Прекрасных Дам" Элгуджи Бурдули - актера, известного по главной роли в фильме Ираклия Квирикадзе "Пловец" (1981). Но то ли музыкальный материал был слишком специфический, то ли Гуджа пел скучновато - слушать его у нас не захотели.

Тем временем старая гвардия сдает позиции и несет потери. Группа БЛИЦ так и осталась явлением чисто регионального масштаба. Говорят, будто она и поныне играет по клубам, но кого сейчас удивишь каверами? В 2003 году остановилось сердце Роберта Бардзимашвили. Его бывшие соратники воссоединились в составе ВИА 75 только в феврале 2011 года на сцене Тбилисской филармонии, провели юбилейный концерт и возобновили концертную деятельность. Однако что-то не видно пополнения в их дискографии. Видимо, добавить к сказанному тридцать лет назад пока что нечего. Без своего лидера теперь существует и ИВЕРИЯ. Александра Басилая не стало 3 октября 2009 года. Незадолго до смерти он успел побывать с концертами в Москве и дать большое интервью Матвею Ганопольскому в прямом эфире "Эха Москвы". Композитор был бодр, весел и полон планов, много рассказывал о своих коллегах и с теплотой вспоминал былое. Увы, но в постсоветский период он работал уже не так активно и не был востребован в должной мере ни на эстраде, ни в театре, ни в кинематографе.

Куда более удачливой оказалась Тамара Гвердцители. Заслуженная артистка Грузинской ССР, Народная артистка Грузинской ССР, Народная артистка России в самый трудный для советских артистов период - в начале 90-х начала покорять заграницу, очень вовремя подружившись в Париже с прославленным Мишелем Леграном. Ей рукоплескала многотысячная публика парижского зала "Олимпия" и нью-йоркский "Карнеги-холл", выступление в котором проходило совместно с ансамблем Алексея Козлова. Не забыли Тамару и на постсоветском пространстве. Украинцы ее пригласили наставником в свою версию телепроекта "Голос", а в России она выступала и сольно, и в совместной программе с Дмитрием Дюжевым, играла в мюзиклах и моноспектаклях, постоянно мелькала на телеэкране. Да еще, параллельно с творчеством, успевала развивать активную общественную деятельность, заседая в общественном совете партии "Гражданская сила" и в Российском Еврейском конгрессе. Абсолютно немодная, застрявшая в своих вкусах где-то в 70-х, Гвердцители каким-то чудесным образом продолжает оставаться на плаву - и, боюсь, переживет не один десяток нынешних попсовиков, идеально соответствующих всем форматам.

Гораздо сложнее все складывалось у Вахтанга Кикабидзе. В 90-х он был одним из самых желанных гостей на ретро-концертах и выпустил в России альбомов едва ли не вдвое больше, чем за весь советский период. Причем издатели, в цепкие лапы которых он угодил, старались не только переиздавать подборки классических шлягеров артиста, но и показать его с новой, неожиданной стороны - например, как исполнителя рок-композиций или шансонных куплетов. Но по мере того, как портились российско-грузинские отношения, Вахтанг Константинович все чаще выступал с жесткой критикой внешней политики Кремля. Каждое его заявление вызывало истеричный взрыв возмущения в прокремлевской прессе, заглушая все другие новости дня, но... злиться на Бубу слишком долго почему-то не получается. И фильм "Мимино" по-прежнему идет по праздникам по многим нашим телеканалам, как ни в чем не бывало.

Время от времени ветераны грузинской сцены появляются на телеканале "Ностальгия" в программе Владимира Глазунова "Рожденные в СССР". Как правило, это бывают очень душевные эфиры. Зрители из разных стран - даже из Украины, Израиля и Америки - звонят в студию, чтобы рассказать гостям, что помнят и любят их. Недавно в передаче побывал, например, Леван Ломидзе - один из лучших блюзовых певцов и гитаристов, играющий сейчас с собственным коллективом BLUES COUSINS.Этот счастливый, несмотря на все пережитые испытания человек смог покорить своей музыкой даже Штаты - а по-настоящему своим стал только в Москве!

Припадки ностальгии время от времени посещают даже Сосо Павлиашвили, всегда прекрасно чувствовавшего себя по обе стороны границы. Году в 2005-м он сочинил шуточную, стилизованную под довоенные фокстроты песенку "Ждет Тебя Грузин", герой которой - грузинский парень, влюбленный в русскую девушку, опаздывает на свидание по вине строгих пограничников:

Где ты, милая, сладкая, любимая, где ты, милая? Я грущу один.
Где ты, милая, самая красивая, где ты, милая? Ждет тебя грузин.


Ну не жить нам друг без друга, хоть ты тресни! И плевать мне с самой высокой горы на все худшее, что случилось между двумя странами в течение последних десятилетий! Политикам, рассорившим наши народы, еще предстоит гореть в аду и гнить на свалке истории - да некоторые из них и так уже там, хотя и думают, будто у них все в порядке. А песни навсегда останутся с нами, и мы еще споем хором, генацвале!

Автор: Олег Гальченко
опубликовано 05 декабря 2018, 01:35
Публикуемые материалы принадлежат их авторам.
К этой статье еще нет комментариев | Оставьте свой отзыв

Другие статьи
   
  Rambler's Top100
 
Copyright © 2002-2018, "Наш Неформат"
Основатель
Дизайн © 2003 (HomeЧатник)
Разработка сайта sarov.net
0.02 / 5 / 0.004