Туды его в качель!.. (мат в литературе и роке)


Все русские люди делятся на тех, кто разговаривает матом, и тех, кто готов дискутировать о мате часами, ни разу не употребив ни единого матерного выражения. Ничто не делает нас хоть немного филологами так, как ненормативная лексика. Мы готовы смириться с "лОжить" и "звОнит", не говоря уже о ментовском профессиональном сленге с его "возбУжденными-осУжденными", привыкаем к приживающимся у нас труднопроизносимым иностранным словам - тем более что чем дальше, тем труднее подыскивать для них подходящие аналоги отечественного производства. Но стоит нам вспомнить об этом, в общем-то, не таком уж и большом пласте языка, как крышу у многих сносит моментально. Запретить мат в кино и на сцене! Вернуть мат на экран! Продавать книги, в которых присутствует брань, только запечатанными в целлофан! Оставить русский язык в покое и пускай живет как знает!.. Иногда мне кажется, что причиной время от времени вспыхивающих в прессе страстей является вовсе не чья-то забота о нравственности, а свойственный человеку природный эгоизм. Все, что нам сильно не нравится, для нас однозначно плохо и не имеет права на существование. Все, что не поддается нашему контролю, однозначно нам враждебно! Скажем, для живой природы не существует растений "хороших" и "плохих". Но стоит на вашей дачной грядке вырасти какой-нибудь невинной травинке, как вы объявляете ее сорняком и выдергиваете с корнем. Наверное, в первобытные времена это помогало человечеству выживать, но сейчас ничего, кроме проблем, в нашу жизнь не приносит. И как бы мы ни пытались пропалывать наш лингвистический огород, там все равно растет далеко не только то, что нам хочется.

А собственно, почему кто-то решил, будто мат - это плохо? Все лежащие на поверхности аргументы на поверку оказываются несостоятельными. Может быть, эти слова звучат оскорбительно, потому что означают что-то неприятное? Да полноте - там все больше насчет продолжения рода. Тогда как слова типа "убить", "украсть", "подлость", "предательство", "ложь" почему-то считаются вполне приличными! В матерные слова вкладываются негативные эмоции, желание унизить собеседника, выразить презрение к нему? Тоже неправда - иногда восклицание типа "ни х... себе!" может обозначать и высшую степень восторга и восхищения. Эти слова не нашенского происхождения, их на Русь принесли татаро-монголы в период завоевания? Честно говоря, когда учителя нам в пятом классе рассказывали эту патриотическую байку, картина мне представлялась весьма странная. Жили-были веками наши предки-славяне, все положенные им причиндалы у них имелись, но как все это называется, никто не знал. Спасибо ордынцам - приехали на своих лихих конях и разъяснили, что к чему. Эх, надо было нам вовремя сдаться крестоносцам! Тогда бы не было никакого мата - одна сплошная латынь и медицинская терминология!..

Доводы, связанные с мистикой и религией, я вообще опускаю. Люди, знающие точно, чего хотят Бог и Дьявол, лучше них самих, кажутся мне слишком подозрительными, и спорить с ними я не вижу никакого смысла. А в Библии по известным причинам о русском мате не сказано ни слова.

Однако я лично вставить мат в свою речь могу лишь в состоянии аффекта. То есть ежели мне внезапно уронят на ногу что-то тяжелое, за мою реакцию трудно ручаться, а в спокойной, мирной обстановке ничего подобного не дождетесь. Причина проста: запас бранных выражений в нашем языке не так богат, как кажется на первый взгляд. Несколько существительных, несколько производных от них прилагательных и глаголов да какое-то количество более или менее сложных конструкций, представляющих собой вариации на тему "пошел ты на..." и "пошел ты в...". По-моему это как глагольная рифма в стихах: все очень просто - и потому очень скучно. Уж если есть у вас заклятый враг, куда интереснее сказать ему какой-нибудь изысканный комплимент - но так, чтоб он потом несколько недель ходил с чувством, будто на него с крыши голубь накакал. Кроме того, мат в моих устах почему-то теряет всю свою силу и мощь. Несколько лет назад, участвуя в одном концептуальном арт-проекте, я должен был начитать на пленку стихотворение, в котором присутствовало популярное слово на вторую букву алфавита. Попытки держаться у микрофона как можно непринужденнее не имели успеха - при прослушивании даже самых удачных дублей мой внутренний Станиславский начинал топать ногами и орать: "Не верю, б..., не верю!!!" И вправду - куда убедительнее матерящегося меня, наверное, выглядел бы Сергей Зверев на сцене Большого театра в роли Ивана Сусанина - особенно если бы какой-нибудь режиссер решил соблюсти историческую правду и показал, как поляки сажают народного героя на кол. Слово торчало из текста как лишняя деталь, и с этим ничего нельзя было сделать! В общем - не мой репертуар, не мой формат...

Говорят, будто есть на свете такие мастера устного творчества, у которых мат звучит как музыка. Я таковых, честно говоря, не встречал, но знал таких, у кого это по крайней мере не раздражало. Да и тех было немного. А вообще на протяжении довольно значительного периода жизни ненормативная лексика оставалась приметой чуждой мне среды. В пять лет, проведя в Ленинграде целую неделю в больнице в одной палате с более старшими ребятами, я не только приобрел первые навыки борьбы за выживание в условиях дедовщины, но и обогатил свой скромный лексикон некоторыми словами, значения которых, впрочем, так и не успел понять. Дома у меня имелись кубики с буквами русского алфавита, из которых можно было составлять целые фразы - и я, уже начинавший учиться грамоте, сразу же выложил перед родителями все свои познания. Те посмеялись и посоветовали больше никогда этого не писать и не говорить, потому что это слова нехорошие. Почему нехорошие - так мне и не объяснили. Как выяснилось в дальнейшем - совершенно напрасно.

В первом классе я уже знал о существовании ненормативной лексики, но еще плохо в ней ориентировался. В частности, я был искренне убежден, что слово "харя" означает то же самое, что и слово, начинающееся на букву "ж". Как назло нам однажды задали выразительное чтение отрывка из письма Ваньки Жукова, где есть такая фраза: "А на неделе хозяйка мне велела почистить селедку, я начал с хвоста, а она взяла селедку и ейной мордой начала меня в харю тыкать". Произнести такое прилюдно, стоя перед всем классом, я так и не осмелился. На все уговоры учительницы я отвечал: "Алла Михайловна, там дальше - неприлично!.." И в то же время мысленно дивился странному наказанию, придуманному хозяйкой-извращенкой.

Школа быстро расставила все по местам. Мат здесь был универсальным языком общения и опознавательным знаком, отличавшим "своих" от "чужих". Комбинации "иксов" и "игреков", выведенные мелом на кирпичной стене или выцарапанные чем-то острым прямо по центру доски в первом классе, бросались в глаза повсюду. Особым шиком у парней считалось при разговоре с девчонками вставлять после каждого слова эффектное "нах...". Девчонки не возражали, поскольку сами этой лексикой владели в совершенстве. Материться переставали лишь в присутствии учителей, что давалось непросто. Например, на уроке природоведения, когда ты, стоя у доски, рассказываешь устройство воздушного шара и должен упомянуть, что где-то там внизу привязана гондола, или на конкурсе чтецов, когда, декламируя прелестный стишок Джанни Родари о красотах Италии, ты в названии старинного города Пиза, назло всем репетициям и подсказкам, делаешь ударение на последнем слоге, вызывая в зале нездоровое веселье. Мат служил почвой для школьного фольклора - многочисленных анекдотов, поговорок и песенок скабрезного содержания. Однажды в пятом классе у нас заболел кто-то из учителей, и два урока подряд мы, запертые на ключ завучем, посвятили пению услышанных и выученных на летних каникулах дворовых хитов - матерного ремейка на "Синий Платочек", "Клавы Чумовой" и вот этого, особенно любимого: "Тридцать три московских хулигана девушку поймали у фонтана..." (класс уже переживал эпидемию первых влюбленностей - чисто платонических, но кто не представлял себя участником столь грандиозной групповухи?!). Первое время меня подобное бесило, я постоянно кого-то одергивал, кому-то делал замечания, но быстро устал и смирился. Скорее всего, меня выводили из себя не столько слова, сколько понты - всю жизнь ненавижу, когда человек пытается выглядеть взрослее, умнее, круче, чем на самом деле. Из-за чего я не начал, в отличие от многих, курить в первом классе, а позднее тем более, из-за чего не сделал еще очень многого и многого. А еще я быстро понял, что все они просто не понимают разницы между непристойным и просто грубым словом. "Ой, в книжке матюг напечатан!", - в ужасе кричала отличница Марина, уткнувшаяся в сборник шолоховских рассказов. Мы толпились у ее парты, заглядывали через плечо и обнаруживали какую-нибудь "сволочь" или "сукиного сына".

Да, герои книг нашего детства если и ругались, то изящно, смачно. Инопланетяне из "Обитаемого острова" Стругацких обходились единственным словечком "массаракш", красная партизанка Марютка из рассказа Бориса Лавренева "Сорок первый" - "рыбьей холерой", простолюдин Михеич из исторического романа А. К. Толстого "Князь Серебряный" постоянно поминал какую-то загадочную "тетку твою подкурятину", а дворник из "12 стульев" всех посылал в единственно известном ему направлении: "Туды его в качель!"

Первое матерное выражение, напечатанное типографской краской, попалось мне в полном собрании сочинений Маяковского:

Вам ли, любящим баб да блюда,
жизнь отдавать в угоду?!
Я лучше в баре блядям буду
подавать ананасную воду!


Я просто обалдел. Не верили своим глазам и одноклассники, которым я это показывал, взрослые же так и не смогли дать внятного ответа на вопрос, почему нас ругают за то, что позволял себе лучший из всех советских поэтов? А тут еще школа решила отметить 90-летие со дня рождения Есенина большим литературно-музыкальным вечером. Учительница принесла в класс потрепанный толстый том и велела каждому выучить по стихотворению из него - в основном всякую слащавую пейзажную лирику типа: "Белая береза под моим окном..." Но самые любопытные догадались заглянуть и на соседние страницы, где нашли много интересного - например, "Московского озорного гуляку", звучавшего тогда в исполнении группы АЛЬФА из всех магнитофонов, а также вот это:

Пой же, пой! В роковом размахе
Этих рук роковая беда.
Только знаешь, пошли их на хер...
Не умру я, мой друг, никогда.


Запретное словечко в книге напечатано не было, но чья-то рука со знакомым аккуратным почерком вписала его шариковой ручкой на полях.

С тех пор восприятие мата у меня стало двойственным. С одной стороны, я по-прежнему презирал гопоту с ее хамством, с другой - осознал, что иногда у создателя произведения просто нет выбора, материться или нет, потому что иначе происходящее вокруг никак не опишешь. Вот как, например, в правдивом фильме о войне озвучить сцену рукопашной? Заставить солдат вежливо обратиться к противнику: "Подвиньтесь, пожалуйста, а то вы мне дорогу на Берлин заслоняете!"? А пресловутая "ярость благородная" тогда где? Вообще, знаете ли, бывают в жизни такие моменты, когда что-то тяжелое роняют совсем не на ногу, а прямо на сердце - и тогда уже прощайте, приличия!

Помню, с каким нетерпением я ждал каждой новой части читавшейся на волнах русской службы "ВВС" поэмы Венедикта Ерофеева "Москва - Петушки". Сначала было смешно и радостно, потом - страшно и больно, ибо весь окружавший героя сюрреалистический мир слишком похож на наш реальный, и, будучи раздавленным им, беззащитному "маленькому человеку" только и оставалось, что "немедленно выпить" да высказать все, что накипело. Бибисишники давали текст без купюр, прекрасно понимая, насколько это важно для восприятия. Несколько лет спустя, когда уже диссидентская литература вышла из подполья, я слышал, как ту же самую книгу на "Радио России" читал Вячеслав Невинный. Гениально читал, в свойственной только ему манере, но... тщательно соблюдая все цензурные многоточия, и в результате вымарывал из поэмы любой намек на трагизм. Думаю, что и покойный автор не был бы доволен подобной интерпретацией - он, говорят, и в жизни был человеком ершистым, никогда не разменивающимся на лицемерные дипломатические жесты...

Часто в связи с использованием мата в книгах, песнях, кинематографе приходится слышать рассуждения - мол, как это отразится на культурном уровне подрастающего поколения? Насмотрятся, наслушаются и... Но вот вам свидетельство очевидца: из всего класса я один слушал по "вражьим голосам" Лимонова, Алешковского, Губермана, того же Ерофеева. Остальным и в голову не пришло бы тратить время на это - как и их дворовым друзьям, их родителям, их соседям по общаге, от которых они и услышали скорее всего мат в раннем детстве как часть обыденных, повседневных разговоров. Примеров, когда кто-то прочитал книгу с парой крепких выражений и превратился из примерного пионера в исчадие зла, история не знает. Культура, пусть самая маргинальная, никого не может испортить - портит ее полное отсутствие! И бороться с матом в искусстве ли, в быту ли, по-моему бессмысленно, сколько бы указов ни издавало Министерство культуры, какие бы высокие штрафы за прилюдное сквернословие ни грозили. Это все равно что поголовное уничтожение волков или воробьев, предпринимавшееся в разное время в разных странах в интересах защиты сельского хозяйства от вредителей, не приводившее в результате ни к чему кроме разрушения экологической системы. Языковая экосистема тоже умеет мстить своим разорителям, и уже был в нашей постсоветской истории период, когда молодежь, забывая даже ругательства на родном языке, предпочитала куда сильнее резавшие слух англицизмы типа "fuck" и "shit". Видимо, так казалось благопристойнее, цивилизованнее, хотя на деле обстояло с точностью до наоборот. До какой же депрессии могла докатиться страна, если даже материться начала с акцентом!..

Но всему - свое место. Если волки целыми стаями начнут спокойно разгуливать по центрам городов, это тоже будет признаком экологической катастрофы. А вот в отечественной культуре последних двадцати лет произошло нечто похожее - часть андеграунда сделалась мейнстримом, элита заговорила на сленге люмпенов, фольклор слился с попсой. Анекдот, уходящий в народ не с прокуренной диссидентской кухни, а со страниц "Комсомольской Правды" - уже не анекдот, озорная частушка, услышанная не от доморощенного юмориста-самородка, а от Петросяна - уже не частушка, а если то, что прежде встречалось только на заборах, становится модной фишкой звезд шоу-бизнеса - вообще жди беды.

В годы перестройки именно мат в отечественных рок-песнях служил мне своеобразным мерилом уровня свободы слова в нашей стране. Слушая на магнитофонной пленке году в 1986-м гребенщиковское "Немое Кино" - видимо, один из первых опытов наших музыкантов в области ненормативной лексики, - я не мог, конечно, себе представить, что это когда-нибудь будет издаваться на официальных носителях и печататься в книжках. Но мысленно словно зарубку себе поставил: "Если это когда-нибудь попадет в эфир, можно будет, наконец, поверить, что перемены действительно начались и они необратимы!" В эфире, между прочим, "Немое Кино" я услышал примерно через год - правда, не у нас, а на "Голосе Америки". И не в виде песни, а в виде стихотворения, зачитываемого ведущим молодежных программ Евгением Ароновым по какой-то самиздатовской рукописи:

И я видел чудеса обеих столиц
Святых без рук и женщин без лиц
Все ангелы в запое, я не помню, кто где
У рокеров рак мозга, а джазмены в пизде...


В нашем эфире первыми матерщинниками стали, увы, не рокеры, а толстая продавщица из сатирического телесюжета об отдельных недостатках в советской торговле, увидевшая камеру и накинувшаяся на журналистку с истошным воплем: "Пошла отсюда вон, пи-пи с ушами!" На первом году перестройки телевизионщики уже умели включать глушилки в подобных случаях, но делали это крайне редко. И поэтому, когда тремя годами позже в программе "Совершенно секретно" два суровых мужика вэдэвэшника перед микрофоном начали делиться своими "афганскими" впечатлениями, а попавший под Вильнюсом в засаду Александр Невзоров был вынужден прятаться от пуль под креслом своей машины, зрители, наконец, смогли оценить всю красоту неподцензурной русской речи.

На музыкальном же фронте борьба шла с переменным успехом.

Год 1989-й. Журнал "Кругозор" размещает на одной из звуковых страниц шевчуковских "Мальчиков-Мажоров" без финального речитатива со скользкой рифмой "сыновья-ничего". Этот вариант звучит на радиостанции "Юность" и провоцирует шквал возмущенных писем и звонков. Ведущие оправдываются - мол, это такая концертная запись далеко не идеального качества, но тут же ставят "правильную" студийную версию. 1:0 в нашу пользу!

Осенью тот же "Кругозор", прежде чем опубликовать башлачёвское "Лихо", отрезает целый куплет - тот, где торчит "хуй из-под заплаты". Зачем у человека, употреблявшего в своих произведениях мат крайне редко, надо было брать именно эту жесть, так и осталось загадкой. По телевизору в программе "Поп-антенна" в клипе какой-то третьестепенной ленинградской группы на секунду появляется выведенное на стене слово "жопа", и это уже кажется откровением.

Год 1990-й. В своей радиопрограмме "Тихий парад" Роман Никитин берет интервью у панк-группы из города Видное, название которой произнести в эфире стесняется, а завести хоть одну песню и вовсе не рискует. Только намекает, что в названии этом второе слово - "забей". В дальнейшем Роману придется непросто, ибо представляя новый хит Егора Летова "Про Дурачка", он не сможет произнести название сольного летовского проекта, да и об альбоме РАЗНЫХ ЛЮДЕЙ "Насрать" будет рассказывать очень осторожно. Но закроют его передачу совсем не за это...

Тем временем при выпуске первой пластинки КРЕМАТОРИЯ "Живые И Мертвые" фирма "Мелодия" заставляет Армена Григоряна переписать текст знаменитой "Тани", заменив "мудил" на "тупиц". Странно, но эта жертва выглядела ничтожной по сравнению с возможностью наконец-то услышать на виниле одну из самых скандальных московских групп. А "Мелодия" вскоре выпускает диск, посвященный VIII Ленинградскому рок-фестивалю, на которой Кинчев кричит гитаристу: "Пошли их всех на!.." Точный адрес не уточнялся, но все равно дерзость неслыханная - как и у "металлистов" из СКОРОЙ ПОМОЩИ, на первом своем сингле подытоживших всю семидесятилетнюю историю уже разваливавшейся империи: "Хочешь - жни, нравится - куй! В этой жизни ты выиграл... мало!"

Лишь в 1992 году, поставив на проигрыватель двойной сборник ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ "Попс", я понял, что плотина прорвана. Из почти трех десятков композиций приличных - ну, в смысле, таких, которые я бы рискнул включить на полную громкость в присутствии родителей и не слишком сильно их напугать, - было всего две или три! С этого момента "Попс", а также пластинка Янки Дягилевой "Не Положено" сделались для меня самым лучшим, сильнодействующим антидепрессантом. Предала девушка? Бьешь сволочь-тоску прямо в морду: "Я повторяю десять раз и снова..." Снова задержали выдачу стипендии или лоханулся на экзамене? Запираешься у себя в комнате, раз за разом прокручиваешь все, что у тебя есть из сибиряков, - и к вечеру выходишь уже готовым к новым свершениям, спокойный и даже в чем-то счастливый.

Наверное, так в 90-е лечились и учились выживать многие. Благо, свои нормы, свои понятия о приличном и неприличном каждый вырабатывал сам, и все это как-то уживалось вместе, существовало, давало возможность без чужой диктовки выбрать, что тебе ближе. С одной стороны Лев Лещенко, рассказывая в мемуарах об одной из своих лучших учениц - Ольге Арефьевой, упоминал как самую любимую песню "Нам Не Нужна Война". И люди, знавшие, как это песня называлась на самом деле, снисходительно усмехались: что поделаешь - у артиста советской закалки рука не поднялась даже на бумаге вывести словосочетание "на хрена"!.. А с другой стороны, карельское радио в молодежной программе "Онежская волна" крутила без всяких "пи-пи" такие варианты песен панк-группы ДИКТАТОР ДУБОВ, которые даже сами ребята не решались вставить ни в один из своих альбомов. Причем за это никому ничего не было!

Картину всеобщей раскованности неплохо дополнял и переживавший новый период расцвета матерный фольклор - в том числе в новом, "сетевом" варианте. Особенно очаровательными мне видятся многочисленные народные переделки самых надоедливых поп-шлягеров типа: "Прощай, цыганка с хером! Были твои губы слаще, чем вино..."

Однажды я увидел, как по главной улице нашего города, щурясь от первого весеннего солнышка, бредут вразвалочку, обнявшись, три шкета лет десяти и горланят "Все Идет По Плану". Душа возрадовалась: передо мной были свободные люди из свободной страны, которым уже никто никогда ничего не сможет запретить. Увы, с выводами не стоило так торопиться! В 2001 году я получил первый звоночек, оповещающий о конце Праздника Непослушания. Редактируемое мною литературное приложение к газете "Петрозаводский Университет" будет закрыто по указанию университетской администрации за публикацию поэмы 70-летнего авангардиста Валерия Березовского, посвященной Летову. Кому-то очень влиятельному померещился мат во фразе: "Панки, хой!" Потом глючить станет уже всю страну - да так немилосердно, что хоть наркополицию в Кремль вызывай!

Я знал, что будет плохо, но не знал, что так скоро. Зато как погуляли!..

Все 90-е и самое начало нулевых - это время, когда "матная песня" считалась ходовым товаром у шансонье, рокеров, рэперов и даже кое-кого из бардов. Кое-кто не злоупотреблял эпатажем, не скатывался до примитивной пошлости - и годы спустя, переслушивая их записи, все ненормативности пропускаешь мимо ушей, оценивая глубину мысли и мастерски сложенные стихи. Александр Лаэртский в своих музыкально-поэтических миниатюрах остроумно перекладывал сложнейшие философские и политологические тезисы на бытовой язык, зачастую доводя их до абсурда. Группы КАСТА и КРОВОСТОК открывали в страшноватых рэп-исповедях темную сторону вроде бы стабильной и благополучной эпохи. Даже ставший символом провинциального убожества СЕКТОР ГАЗА, пересказывавший под приблатненные простенькие мелодии краткое содержание кое-как зарифмованных старых анекдотов, по-видимому, обладал каким-то необъяснимым обаянием. Недаром же после смерти Юрия Хоя как его бывшие соратники ни пытались сочинять и записывать новые песни о том же самом и примерно в таком же стиле, ничего у них не получается!.. А была и целая армия халтурщиков, сделавших себе имя на мате ради мата - например, КРАСНАЯ ПЛЕСЕНЬ, выпустившая больше полусотни бездарных и абсолютно несмешных альбомов панк-пародий.

Последним, кому удалось раскрутиться, заработав имидж главного сквернослова страны, стал Сергей Шнуров. Полтора-два ранних альбома ЛЕНИНГРАДА звучали многообещающе, а потом сделалось скучно, ибо за скандалом, идеально работающим на пиар, не стояло ровным счетом ничего - ни пронзительных откровений, ни пощечин общественному вкусу. Ничего, кроме понтов!

И мне вдруг стало казаться, что мат как художественный прием просто перестал работать. Им не удивишь, не возмутишь, не привлечешь внимание к какой-либо выходящей за рамки добра и зла социальной проблеме. Возможно, к нему просто привыкли. Переболели - и выздоровели, да так, что множество людей, очень внимательно читавшие мои сборники стихов, когда их спрашиваешь, не огорчило ли их присутствие в тексте некоторых крамольных выражений, удивляются: "Где?!" И если бы не вспыхивающие время от времени в прессе дискуссии, раздуваемые людьми, которые отстали от жизни как минимум лет на тридцать, можно подумать, будто проблема осталась где-то в прошлом веке.

Я все же надеюсь, что когда-нибудь это все будет интересно только профессиональным лингвистам. У всех остальных и без того куда более серьезных проблем хватает! Но если кому-то все же очень хочется искоренить сквернословие раз и навсегда, то за чем же дело стало? Для этого необходим сущий пустяк - чтобы люди научились выслушивать и понимать друг друга. Речь нам была дана для того, чтобы делиться между собой какой-либо информацией, а любое - даже самое мягкое "пошел ты!" содержит в себе голые эмоции, а по сути - ни о чем. Мол, заткнись и убирайся вон, мне все равно не о чем с тобой разговаривать. Такое не годится даже в качестве аргумента в споре, где должна родиться истина. Даже если это и не оскорбляет слуха собеседника, то все равно является признаком некоммуникабельности. Надо уметь не только говорить, но и договариваться. В том числе и о том, как бы устранить из нашей жизни все поводы для брани, в которых, собственно, все и дело, туды их в качель!!!

Иллюстрации: Виктор ПЕТУХОВ

Автор: Олег Гальченко
опубликовано 29 мая 2015, 03:00
Публикуемые материалы принадлежат их авторам.
Читать комментарии (10) | Оставьте свой отзыв

Другие статьи
   
  Rambler's Top100
 
Copyright © 2002-2018, "Наш Неформат"
Основатель
Дизайн © 2003 (HomeЧатник)
Разработка сайта sarov.net
0.03 / 5 / 0.002