Перед нами не новый альбом легендарной ленинградской группы, а концертный сборник, зафиксировавший процесс рождения того самого НОЛЯ, который сначала сделается звездой Ленинградского рок-клуба, а потом и создателем нескольких всенародно любимых, поныне иногда звучащих в радиоэфире задушевных хитов. Записи относятся к 1986-1988 годам, то есть к моменту, когда у группы в активе имелся несуразный, как вся школьная самодеятельность, демо-альбом "Scrap" и магнитоальбом "Музыка Драчёвых Напильников", представлявший собой типичный ранний питерский панк, разве что записанный получше других благодаря Андрею Тропилло. Главную свою фишку - использование баяна в качестве ведущего, солирующего инструмента - ребята придумали гораздо позже, кстати, тоже по подсказке Тропило. Тут-то их и ждал настоящий успех!
А заодно и первые скандалы тоже. Как раз в нынешнем сборнике представлено одно из первых концертных исполнений песни "Доктор Хайдер", которое спровоцировало яростную брань одного из рецензентов даже на страницах считавшегося прогрессивным журнала "Аврора". Дело в том, что смеяться над западными леваками, добровольно или за солидные гонорары помогавшими нам бороться за мир во всём мире, в советское время было не принято. Именно они считались лучшими друзьями Советского Союза и почти святыми. Исключением не стал и пожилой профессор-астрофизик, устроивший голодовку напротив Белого дома в знак протеста против распространения ядерного оружия. За его акцией следило наше телевидение, в школах на уроках политинформации детям рассказывали о его подвиге, попутно разъясняя, как человек вообще может подолгу не есть. А потом доктор решил больше голодом себя не морить, и о его существовании как-то сразу забыли. Причём вся история развивалась на фоне постепенного исчезновения с прилавков наших магазинов последних продуктов, совсем недавно считавшихся не дефицитными. Народ сочинял мрачные анекдоты по этому поводу, рокеры тоже от актуальной повестки не отставали - как раз в то же самое время ленинградская же группа МИФЫ записала песню "Диета Мира" тоже отчасти посвящённую Хайдеру. Однако её почему-то не заметили - видимо, из-за слишком интеллигентной подачи. А вот маргинал Дядя Фёдор нагло, отчаянно прохрипел свою правду под баян и вызвал огонь на себя.
Таких же вещей, написанных на злобу дня и не вполне понятных нынешнему молодому слушателю, в подборке всё-таки не так уж много. Наверное, самая яркая из них - "Колбаска", которая, будучи выдернутой из привычного контекста, приобрела ярко выраженный фрейдистский характер, который, может быть, и подразумевался изначально, но вряд ли должен был заслонять лобовую социальную сатиру. Ошалевший от голода лирический герой, которому всюду мерещится колбаса, сегодня уже не смешон, а просто странен до абсурдного. А вот когда к нему приходят девочки, всё вроде бы встаёт на свои места, и продукт, считавшийся страдальцами времён перестройки символом материального благополучия, начинает символизировать страстную любовь к самой жизни. Такую любовь, над которой не властны ни время, ни политическая конъюнктура.
Стилизованное под былину "Мажорище", напротив, не утратило своей актуальности, ибо социальное неравенство никуда не делось. Другое дело, что говорить о нем сегодня уже принято не с такой ожесточённостью - хотя бы потому, что официальная идеология государства не требует всех быть равными в своей нищете. Да, вот и песня "Коммунальная Квартира", демонстрирующая городской быт времён социализма без прикрас, наверное, тоже ещё не превратилась окончательно в картинку из прошлого. Правда, нынче по коммуналкам принято скорее ностальгировать - мол, жили хоть и бедно, но дружно, а если уж в борщ соседям плевали, то искренне любя. Но вряд ли кто-то из мастеров культуры, льющих слёзы по раю, где на двадцать каморок одна уборная, захотел бы вернуться туда добровольно, в трезвом уме и ясной памяти. А вот персонажу песни Фёдора Чистякова, родившемуся и выросшему там, просто некуда деваться - вот он и изливает своё отчаяние, как умеет, в форме ядовитой частушки, поначалу смешной, а под конец делающей очень больно. Вот она - правда жизни. И это - всё, что заслужил наш человек за столько лет мытарств и страданий?
Пройдёт года четыре - и НОЛЬ назовёт один из лучших своих альбомов фразой "Песни о Безответной Любви к Родине". Но лучшие из самых ранних вещей группы, в которых многим виделся только стёб без какого-либо трагического подтекста, вполне подошли бы под это жанровое определение. Эпохальная "Школа Жизни", позднее давшая название ещё одному концертному сборнику, тем не менее, уже была наполнена той беспросветной мрачностью, которая в поздних альбомах группы взяла верх. Чёрно-белая жизнь в мире, где либо сразу вешайся, либо становись злобным циником, рисуется грубо, натуралистично и честно. На этом фоне песня про СПИД - ещё одна вариация на модные, почерпнутые из перестроечных газет темы, выглядит просто пионерской страшилкой. Мол, мы такое уже повидали, что какой-то там дурацкий вирус только от одного нашего вида окочурится! Данный трек можно даже посчитать самым оптимистическим, хотя Дядя Фёдор точно себя оптимистом не считает. И бодрый, стилизованный под пролетарский агитпроп гимн "Наши Лица" откровенно глумится над гопником, возомнившим себя сверхчеловеком, несмотря на полную никчемность и духовное убожество:
Наши лица как коробки
Наши ноги как столбы
Наши взгляды как заклепки
Словно пробка наши лбы
Наши кости - арматура
Наше мясо - это гипс
Чтобы пуля не пробила
Снизу вверх и сверху вниз!
Ненавидя всей душой вот такое самовлюблённое ничтожество, Чистяков в лучших своих сочинениях полон сострадания к человеку - неплохому по сути, просто живущему в ненормальное время и потому болеющему сразу всеми болезнями современного общества. Об этом его песня "Уже Человек", вернее - о том, как из неживой материи рождается нечто живое и имеющее душу. Рождается и предъявляет миру права на достойное отношение к себе. Жёстко, неистово, насколько хватает голоса.
Ещё не придуманы его самые главные шлягеры - "Иду, Курю" и "Человек и Кошка". Вместо них место в концертной программе занимают мало чем интересные "Болты Вперёд" и "Мы Идём Пить Квас". Но того, что уже есть, вполне хватает и для большого скандала, и для прорыва в число лидеров советского рока, который скоро станет по-настоящему русским.
И здесь мы касаемся главного парадокса, связанного с творческим наследием НОЛЯ. Дело в том, что именно Дяде Фёдору принадлежит авторство термина "говнорок", обозначающего всё самое отстойное и беспомощное, что есть в нашей рок-музыке. Более того - сам НОЛЬ долгое время считался самым наглядным образцом говнорока, ибо, как считалось, играть совершенно не умел и ничем, кроме смешных текстов, интересен не был. А сделанные в конце 80-х кем-то из фанов на бытовой магнитофон концертные записи как будто справедливость этого мнения подтверждали.
Но вот появляется сборник хорошо отреставрированных живых записей - и группу как будто начинают открывать заново. Выясняется, что баян - это не только предмет клоунского реквизита, но и очень уверенно солирующий инструмент, на котором можно вдохновенно импровизировать, цитируя то классику, то золотой песенный фонд СССР, и именно благодаря ему создаётся чистый, оригинальный, многослойный звук, скорее, характерный для джаз-рокеров 70-х, чем для панков. В сущности, Чистяков уже в 1987-м был готов играть Баха - но оттягивал этот момент до последнего, предчувствуя, что преображения из комика в эстета ему не простят.
А ещё НОЛЬ в своём новаторстве дошёл до того, что, когда в руки российских меломанов попадут диски британской группы THE TIGER LILLIES, они не произведут большой сенсации. Фриков, развязно верещащих под аккордеон, можно послушать один раз для ознакомления и поскорее забыть. А вот если нормальный мужик, без ужимок и кривляний тебе со сцены твою же жизнь рассказывает, разве такое забудешь?..
Однако услышать отечественную музыку 80-х по-настоящему и оценить наконец-то её по достоинству - то есть с чисто художественной точки зрения - нам предстоит только сейчас. Понятно, что сам по себе материал, записанный на старых плёнках, за время лежания в архивах не мог стать лучше. Просто появилась техника, позволяющая опытным реставраторам нарулить звук, о котором музыканты в момент записи не могли и мечтать. Возможно, что любителям поностальгировать, которым даже мировую классику подавай только с шуршанием винилового "песочка", подчищенные записи придутся не по вкусу. Зато молодые слушатели, которым вообще безразличны все подробности, связанные с повседневной жизнью советского андеграунда, наконец-то поймут, что их деды и отцы умели не только ныть о том, как скучно жить под властью коммунистов.
А "говнорока" на самом деле никакого никогда не было. Во всяком случае - в репертуаре людей типа Чистякова, давно выросших из всех жанровых и форматных рамок.
Автор: Олег Гальченко
опубликовано 29 апреля 2026, 20:34
Перед нами не новый альбом легендарной ленинградской группы, а концертный сборник, зафиксировавший процесс рождения того самого НОЛЯ, который сначала сделается звездой Ленинградского рок-клуба, а потом и создателем нескольких всенародно любимых, поныне иногда звучащих в радиоэфире задушевных хитов. Записи относятся к 1986-1988 годам, то есть к моменту, когда у группы в активе имелся несуразный, как вся школьная самодеятельность, демо-альбом "Scrap" и магнитоальбом "Музыка Драчёвых Напильников", представлявший собой типичный ранний питерский панк, разве что записанный получше других благодаря Андрею Тропилло. Главную свою фишку - использование баяна в качестве ведущего, солирующего инструмента - ребята придумали гораздо позже, кстати, тоже по подсказке Тропило. Тут-то их и ждал настоящий успех!